Лоуренс Уотт-Эванс - Драконья погода

— Загадка, да и только.

— Может быть, мне просто везет, — попытался объяснить происходящее Арлиан. — И Судьба наконец решила проявить ко мне благосклонность.

— Может быть, — не стал спорить Ворон. — Однако я склонен думать, что здесь нечто иное. В твоих глазах, в тебе самом, в том, как ты держишься, присутствует какое-то удивительное обаяние, которому невозможно противостоять. Я склонен думать, что оно скорее всего искусственного, а не естественного происхождения.

— Даже если и так, я здесь ни при чем.

Ворон кивнул и задумчиво на него уставился.

— Знаешь, — проговорил он наконец, — мне кажется, я уже видел что-то похожее. У некоторых представителей аристократии. Они держатся так, словно рождены повелевать остальными. Тебе очень трудно отказать или усомниться в том, что ты говоришь.

— Перестань. Все это ненастоящее, — фыркнув, заявил Арлиан. — И приобретено совсем недавно.

— Но я вижу в тебе качества, о которых говорю, — продолжал Ворон. — Никто не усомнится в твоем благородном происхождении. В тебе чувствуется сила, властность, если хочешь. Когда речь идет о лорде или отважном воине, говорят, что у него сердце дракона. Такие люди становятся великими правителями или вождями.

— Сердце дракона?

Арлиана вдруг затошнило, потому что он вспомнил, как лежал на полу в подвале, прижатый к земле телом умирающего деда, а кровь старика и яд дракона стекали ему в горло. Ему даже показалось, что он снова почувствовал отвратительный вкус мерзкого зелья…

Неужели в этом все дело?

— Я родился в самой обычной семье, — проговорил он. — Мои родные жили в деревне и были торговцами и ремесленниками.

— Правда?

— Они все погибли, — продолжал Арлиан. — А меня продали в рабство.

— Однако тебя не отличишь от настоящего лорда.

— Мне объяснили, что нужно делать, чтобы все думали, будто я благородного происхождения, — признался он. — Женщины. Кое-кто из них умер. А остальных увезли.

Он подумал о Конфетке, которую в последний раз видел в экипаже лорда Дракона, и о том, что не знает, где ее искать. Может быть, она в Мэнфорте? Где-нибудь совсем рядом. Суждено ли ему увидеть ее еще раз? Нужно ее найти — только вот как? Нельзя же просто отправиться бродить по городу и спрашивать прохожих.

— Ну, если так, они неплохо потрудились, — заметил Ворон. — Думаю, дело не только в этом. А почему они вообще согласились тебя прятать?

— Каприз, — пожав плечами, ответил Арлиан.

— Ты сказал, что тебя продали в рабство. Как же ты оказался на свободе? Наверняка кто-то помог.

— Я спас жизнь надсмотрщику, — пояснил Арлиан.

— И в благодарность он тебя освободил?

— Именно.

— Мой собственный опыт утверждает, что благодарность встречается только в детских сказках, в реальной жизни ее не бывает.

Арлиан нахмурился и промолчал.

— Мне представляется, что в тебе есть нечто, заставляющее людей тебе помогать, — подытожил Ворон. — Ты говоришь, что колдовство тут ни при чем. Хорошо, я поверю. Дело в благородной внешности, сердце дракона или участи Судьбы — но это реальность.

Арлиан вспомнил вкус крови деда.

— Может быть, и так, — не стал спорить он. — Я тут совершенно ни при чем, но если таинственная сила помогает мне в выполнении моего предначертания, что же, я не стану ей мешать.

— Значит, ты считаешь, что у тебя есть в жизни особое предначертание? — спросил Ворон.

Арлиан посмотрел на него, ожидая увидеть язвительную усмешку, но обнаружил лишь задумчивое выражение.

— Да, — ответил он. — Точнее, я дал себе клятву, которую намерен исполнить, даже если на это уйдет вся моя жизнь.

— Какую?

— Уничтожить драконов, которые сожгли мой дом, отомстить тем, кто виновен в моих страданиях и боли тех, кто мне помогал, — ответил Арлиан.

Ворон молча разглядывал его несколько мгновений, а потом проговорил:

— Драконы.

— Да, — с вызовом в голосе заявил Арлиан.

Он знал, что его клятва звучит глупо, словно возмущенные вопли обиженного ребенка — до сих пор еще никому не удалось прикончить дракона. Однако он намеревался сдержать слово.

— Твой родной дом уничтожили драконы?

— Три дракона, — уточнил Арлиан. — Я их видел.

— Ты говоришь на нашем языке так, будто здесь родился, и слишком молод, чтобы быть из Старна, что в Сандаловых Горах, — задумчиво сказал Ворон. — Значит, ты имеешь в виду Обсидиан, в Курящихся Горах.

— Да, — подтвердил Арлиан и с трудом сглотнул; слышать название родной деревни после стольких лет было странно.

— Вся твоя семья погибла?

— Родители, брат и дедушка, — ответил Арлиан.

— А ты? Где ты был во время нападения?

— Там же. Я спрятался в подвале. Меня нашли мародеры и продали в рудник в Глубоком Шурфе.

— И ты видел драконов?

Арлиан кивнул.

— Я посмотрел одному прямо в глаза, — сказал он. — А потом спрятался.

— Возможно, в этом все дело, — протянул Ворон. — Ты посмотрел Смерти в глаза и остался в живых. — Он нахмурился. — Но я ведь тоже не раз смотрел в глаза смерти и, конечно же, изменился, но не получил в награду сердце дракона. Может быть, причина в том, что ты встретился лицом к лицу с драконом? — Ворон погрузился в молчание, которое продолжалось довольно долго. Затем тряхнул головой и заявил: — И ты принял решение посвятить свою жизнь охоте на драконов? В таком случае, что ты делаешь в Мэнфорте?

— Ну, причин много, — ответил Арлиан. — Во-первых, где еще можно узнать про драконов, как не в Мэнфорте? Ведь именно здесь люди впервые бросили им вызов, верно?

— Верно, — согласился Ворон. — Впрочем, тайны так и остались нераскрытыми.

— Я намерен их разгадать.

— А еще? — кивнув, спросил Ворон.

— Мне необходимо как можно больше узнать про все, если я хочу добиться успеха и сдержать данную клятву, — пояснил Арлиан.

— И опять Мэнфорт самое подходящее для этого место, правильно?

— Правильно.

— Однако у меня сложилось впечатление, что тебя гораздо больше интересует искусство владения шпагой, чем колдовство. А против драконов шпага бессильна. Тут пригодилась бы парочка заклинаний.

— Я решил оставить драконов напоследок, — признался Арлиан. — Мне известно, что прикончить их скорее всего не удастся — не полный же я идиот в самом деле. Сначала я хочу разобраться с остальными.

— С остальными?

— Я говорю о мародерах, — продолжал Арлиан. — И о лорде Драконе, который привел их с собой. — Его передернуло от неприятных воспоминаний. — Они увезли меня с пепелища, даже не дав времени оплакать родных. И продали в рабство. И забрали все, что не уничтожили драконы, — обсидиан, украшения моей матери, даже припасы из нашего подвала! Они заплатят за свои преступления — я и так потерял слишком много времени.