Александр Данковский - Папа волшебницы

— Постой-постой…

— Самолет этот к полету способен. То есть его, кажется, можно починить и запустить. Пусть не лучшим образом. А эти ваши враги с него способности и списали для своих бомберов…

— А это значит, что они сюда захотят вернуться.

— Если вправду они отсюда ушли.

Дмиид несколько секунд глядел на меня, не мигая, потом рванулся к Сайни. Тот быстро схватил идею и пересказал ее командиру поисковой команды. Тому, правда, пришлось втолковывать чуть подольше, так как ни малейших представлений о "магии подобия" он не имел. Да и вообще принципы работы чародеев представлял смутно. Но командиром был не зря, основное осознал: обнаруженный объект является стратегически важным для противника с точки зрения построения новых летательных аппаратов и нанесения новых воздушных ударов по городу. А поэтому надлежит организовать мощное охранение неизвестного аппарата, для чего вызвать подкрепление из города. Оставшихся же воинов рассредоточить по секретам.

Ни я, ни Дмиид, ни Бержи в секретах сидеть не собирались и вообще "все, что могли, уже совершили" — в данное время в данном месте. Поэму двинулись к изрядно надоевшему грузовику. В сопровождении Сайни и двух приданых спецназовцев в качестве боевого охранения.

Грузовик шумно заворочался, пытаясь развернуться. Хруст веток, наверное, был слышен даже на Луне. Хорошо хоть Лиэссэ на сей раз с нами не было: изнервничался бы, бедняга. Водителю же, кажется, страдания "зеленого друга" были до осветительного прибора. Наконец тяжелая туша заняла стартовое положение, взвыла маховиком и неспешно тронулась в обратный путь, переваливаясь на корнях и кочках. Наученный горьким опытом, я уселся не на лавочку, а на дно кузова, чтобы меньше получать ветками по башке. Держаться на полу было особо не за что, а машину изрядно мотало, поэтому я время от времени хватался то за край лавочки (достаточно неудобный, ибо сделана она была из толстой — не ухватишь как следует — доски), то за ноги спутников. Те сперва подшучивали над моим поведением, но потом, получив несколько раз по разным частям достаточно хлесткими ветками, решили перенять передовой опыт и спуститься "на этаж ниже". Возможно, это нас спасло.

Грузовик вдруг дернулся, неуклюже завалился вправо и ткнулся носом в ближайшее дерево. Скорость была небольшой, но нас ощутимо тряхнуло, на голову посыпались листья и ветки. Я ничего не успел сообразить, а Сайни уже подхватил меня в охапку, высигнул за борт и кувырком покатился по земле. (Как он это сделал — до сих пор не знаю. Он, конечно, мужик здоровый, а я не тяжеловес. Но и не ребенок семилетний.) Докатился до "норы" в низком кустарнике и направил мою голову туда, достаточно невежливо толкнув в пятую точку: "Забейся и лежи тихо, как дохлая мышь". Оглянувшись через плечо, я на секунду замер, хотя из положения "лежа на животе" увидеть можно немногое. Прочие пассажиры тоже покинули кузов, причем часть уже скрылась в лесу, а один из спецназовцев замер под прикрытием колеса с арбалетом наизготовку. Водитель же сидел на своем месте неестественно прямо: под горлом у него торчала толстая, в палец, стрела с пышным белым оперением.

Итак, второй раз за сутки лежу в кустах, "заслонясь от смерти черной только собственной спиной". Противное, между прочим, ощущение. И сколько так потребуется лежать — Бог ведает (если он в этом мире ведает хоть чем-то). Против воли, в голове стали появляться очень нехорошие мысли о том, что делать, если всех пассажиров злосчастного грузовика переловят или перебьют. Лежать так бесконечно я не смогу. Добраться до города, пожалуй, тоже: см. выше про географический кретинизм, да и не дадут эти чертовы они. (Надо же, Дмиид приводил их настоящее название, но говорил, что им никто не пользуется. Вот и я забыл.) Лежать так до бесконечности — тоже не слишком интересная перспектива. Более того, просто лежать становилось все затруднительнее. Во-первых, земля была на удивление негостеприимная, вся в корнях и буграх. Да каких: ощущение, будто плюхнулся животом на рассыпанные по полу детские "кубики" разных форм и размеров. Во-вторых, возникла проблема чисто физиологического свойства: под влиянием страха или просто из-за хода биологических часов организм настойчиво требовал посещения туалета или природного заменителя оного. Причем на обоих фронтах. Остатками разума я понимал, что начать сейчас ползти — значит, выдать себя с головой и другими частями тела. По колышущимся веткам кто-нибудь (возможно, и кто-то из своих) шмальнет. И будет мне неприятность.

И все же, наплевав на осторожность и заветы Сайни, я начал медленно двигаться. Сперва нашел некую ямку, куда из положения лежа сбросил жидкий балласт (сорри за подробности) — и отполз от нее из чувства брезгливости. Затем тихохонько поднялся на четвереньки, осторожно отвел ветки от лица и попытался осмотреться.

Фиг его знает, почему мне так повезло. Но лучника я увидел, а он меня нет. Обряженный во что-то зеленое и мохнатое супостат сидел шагах в десяти-пятнадцати, в развилке дерева на высоте примерно в два человеческих роста, почти спиной ко мне с луком наизготовку и кого-то высматривал. Пожалуй, даже выцеливал: правая рука мягко пошла к уху, оттягивая тетиву с вложенной в нее уже знакомой стрелой, пышно оперенной белым. Стрелять ведь, гад, собирается! В кого-то из наших! А у меня даже банальной рогатки нету! Впрочем, тут под руку попалось что-то, могущее сойти за метательный снаряд: какой-то зеленый округлый плод размером с теннисный мяч, с кожистой и бугристой, как у авокадо, кожурой. Висел на плети колючей и ползучей "держи-ноги". Вдохновленный собственными подвигами во время предыдущих покушений, я тут же сорвал (не без труда) зеленый "апельсин" и швырнул его в стрелка. Меткость никогда не была моей отличительной чертой, а тут еще бросать пришлось с четверенек. Так что я, естественно, промазал. Плод ударился в ствол в полуметре от плеча лучника — и взорвался! Самым натуральным образом, с негромким хлопком и разлетом осколков. То есть семян. С десяток ударили в спину засаднику и, кажется, даже пробили его одежду. Он дернулся, выпустил стрелу и даже негромко вскрикнул. Через мгновение из лесу вылетел ответный "гостинец", угодивший в кибить лука. Потом, кажется, Лелек что-то крикнул на незнакомом языке. Стрелок торопливо спустился вниз. Причем выглядел он невероятно испуганным. Лелек, не показываясь, о чем-то спросил и, услышав торопливый ответ, объявил:

— Все выходим. Он говорит, их было трое. Так что всё, ежели не врет.

Крадучись, время от времени приникая к стволам, к пленному подошли все. Сайни и Дмиид с "секретными стрелялками" наизготовку (у Дмиида располосована щека, так что кровь обильно стекала и пачкала куртку; он непроизвольно пытался зажать порез плечом и болезненно морщился). Спецназовец с компактным, как игрушка, арбалетом. Бержи… Таким я его еще никогда не видел: всклокоченный, одежда изодрана, глаза горят безумным огнем, а в правой руке на отлете — окровавленный топорик на длинной ручке. Гном орудовал им еще на разборе завалов в общежитии, да так и прихватил с собой.