Елена Лирмант - Огенная Лисица и Чёрный дракон

— А все-таки я не понимаю, почему горожане отказались придти и приветствовать нас, — говорил воин, обращаясь к сидевшему около меня мужчине.

— Ну, мы просто устали! — как-то вяло оправдывался тот, — вот завтра… — и он покраснел и замолчал.

— Это просто неприлично! — горячился воин, — мы рисковали своими жизнями, а ни одна женщина не поднесла нам цветы, ни один из вас не поблагодарил нас.

— Простите, — бормотал горожанин, и в его голосе я вдруг почувствовала страх.

— А куда Владыка ушёл? — прервала я разговор, уплетая за обе щеки выставленные на столе яства.

— За танцовщицей отправился, думаю той в конопушках. Горячая девчонка! Сейчас мы увидим, как он будет обхаживать ее, — охотно ответил мне воин-ветер.

— Зачем? — удивилась я.

— Ребята пожаловались, что не могут подобрать ключи к девчонкам. А он у нас большой специалист в этом вопросе!

— Но разве ухаживание за девушкой — это театральное представление?

— Сколько тебе лет пацан?

— Скоро пятнадцать будет, — соврала я.

— Ну, вот и видно, что зелен еще! Мы ветры — актеры по жизни! А потом увидишь, девчонка сама растает. Он не столько нам устроит спектакль, сколько ей. Знаешь, чем ветры, например, отличаются от драконов?

— Нет! — разговор заинтересовал меня, а воин, встретив благодарного слушателя, стал играть роль профессора, специализирующегося в обольщении женщин.

— Возьмем Дара, Чёрного Дракона, друга Энлиля, тот еще бабник, у него путь к сердцу понравившейся ему девушки прост — подарит какую-нибудь безделушку, попросит разрешения одеть ее самому, и как только прикоснется к ручке или шейке, зажжет в ней огонь желаний. А с женщинами у него и того проще, посмотрит на нее долгим взглядом. И если она не отвернется, протягивает руку в знак того, что он проведет ночь с ней. Сколько раз я наблюдал за ним! А вот наш Владыка, действует по-другому. Он не зажигает огонь, он поднимает женщину к небу, словно на крыльях, дает ей понять, что она уникальная и единственная, и без слов раскрывает ее сердце. Понятно?

— А потом? — у меня захватило дыхание.

— Что потом? — не понял меня воин.

— Ну, как сердце раскрыл, и девушка голову потеряла, от нахлынувших чувств к Владыке? Он жениться на ней?

— Зачем? — удивился воин.

— Как зачем? Ведь происходит… ну… это…

Вокруг меня засмеялись ветра, которые прислушивались к нашему разговору.

— Сближение с женщиной — это искусство, это поиск новых путей, это привлекательный, но труд, — сказал мой сосед по столу, молодой ветер, — это единение возвышенного чувства и плотской страсти, так, причем здесь женитьба?

— Ну, да, — ввернул свое слово горожанин, — это умение так возвысить женщину, что через девять месяцев она приносит ребенка, только вот не от мужа. У нас говорят о таких возвышенных вами: «ветер надул».

— Бывает и такое! — утвердительно кивнул первый воин, начавший весь этот разговор, — но мы же не виноваты, что даем женщине то, что она не получает от своих мужей. И они тянутся к нам! Вы срединные скучны, у вас потребительское отношение к ним — накорми, обслужи, иди работать!

— А у вас — нет? — вскрикнул горожанин, — да вы возвысите, а потом улетаете! А кто кормит и поит ваше дитя? Мы — скучные! Я бы понял вас, если бы вы возвысили, а потом создавали семьи!

— Вот здесь ты не прав! Мы создаем семьи! И у нас детей воздуха, они самые крепкие, потому что мы находим женщину, которая будет удовлетворять нас по всем параметрам. Но чтобы узнать, кто она — единственная, — мы должны изучить многих!

— А разве это правильно? — вырвалось у меня, — а те, от которых вы улетели, они же страдают? Разве не так?

— Частенько страдают, — согласился мой сосед, — но, и нас нужно понять, мы их поднимаем на крыльях, а они стремятся сесть на шею! А нам это не нравится!

— А какая должна быть ваша женщина? — поинтересовалась я.

— Запомни мальчик, женщина — это подарок, созданный специально для мужчины, и она должна быть исполнительницей всех его желаний!

— А что же вы даете взамен?

— Себя, — сказал он гордо!

— Да, кому вы нужны! — обиделся горожанин, — поэтому вы в основном и не женаты!

— Придет время, и женимся! — ответил сосед, и вдруг зашипел…. — Тише, Энлиль! Да, у него не с конопушками, а первая танцовщица! Так, у нее такие глаза, что она в любого вцепиться, кто подойдет к ней с добрым словом!

И, правда, появился Энлиль, ведя за руку Эмиру. Она была в прелестном богатом платье, на ее шее и в ушах сверкали драгоценности. Ее лицо сияло от счастья, что придавало ей сказочную прелесть. Все воины — ветры, сидевшие за столом, и те, которые находились около меня, встали и приветствовали ее, как высокородную даму. Щеки танцовщицы залил румянец.

— Но они же играют, — с ужасом подумала я. — Как же можно, вот так играть чувствами девушки!

Повелитель ветров посадим Эмиру около себя. В отличие от Соловья, он не стремился забросать девушку комплиментами. Он с царственным величием ухаживал за ней, смешил, задавал вопросы, внимательно выслушивал, не перебивая, только брови его, то поднимались, то хмурились, и лишь время от времени, как бы совсем невзначай, говорил что-то приятное. Эмира цвела, стала раскованной и болтливой, да так вошла во вкус, что стала говорить громко. Разговор за столом затих, все стали прислушиваться к тому, о чем вела речь красавица. А она ругала меня, в ее голосе появились нотки обиды, мол, хозяйка в последнее время выпускает танцевать только Мэриетту, хотя по ее мнению, она Эмира, ничем не хуже.

— Ты удивительное создание, — проникновенно сказал Энлиль, — Эта Мэриетта выпячивает свои таланты, а ты их так глубоко прячешь, что видеть их может только заинтересованный в этом мужчина. — И подняв ее руку, поцеловал.

Эмира ничего не поняла из сказанного. Она покраснела еще больше, хотя щеки ее и так пылали, как цвет мака. Мужчины — ветры, сидевшие возле меня, наклонив головы, прятали улыбку. Горожане с неодобрением качали головами. Во мне все перевернулось! Он так открыто издевался над бедной девушкой, вся вина которой была только в том, что она не привыкла к витиеватым выражениям мыслей высокородных особ, которых учили этому с детства. Уж, кто-кто, а я это знала! Привлекательность Энлиля для меня померкла. Я представила, что, если бы он стал разговаривать со мной в таком тоне, то, наверняка, получил бы отпор! Но тут же мысль, что именно я подставила свою товарку по табору, испортила окончательно мое настроение. Я вылезла из-за стола и вышла на улицу.

Около табора меня перехватил Лев. Он был встревожен.