Мэрион Брэдли - Кровавое солнце

Так они какое-то время раскачивались, не издавая ни единого звука; потом Кервин шумно перевел дыхание, отпрянул, сделал резкий выпад и услышал треск рвущейся дубленой кожи. На ноже блеснуло красное; Раган резко выдохнул и вдруг бросился на Джеффа…

Остер, неотрывно следивший за поединком, точно кот за мышиной норкой, ни с того, ни с сего обрушился на них, и от толчка Кервин потерял равновесие. Не в силах поверить, что это происходит в действительности, Джефф почувствовал, как чужое лезвие пробороздило кожу на плече и вошло в нескольких дюймах от подмышки. Бок онемел, потом вспыхнул жгучей болью; нож выпал из правой руки, но Кервин умудрился перехватить его левой, в то же время пытаясь освободиться от Остера, мертвой хваткой вцепившегося ему в раненое плечо.

— Пусти меня, ты… — грубо выругавшись, прохрипел он.

Раган отскочил в сторону. Раннирл — замерший, словно парализованный — пришел в себя и бросился на Остера, крепко обхватив руками за корпус, не обращая внимания на обнаженный нож.

— С ума сошел, что ли? — выдохнул он.

Хлопнула дверь; загрохотали под ногами кубарем скатывающегося по лестнице Рагана ступеньки. Поваленный Раннирлом, Остер всем весом обрушился на пол.

Отбросив клинок, Кервин рванулся к Остеру и заломил ему руку с ножом за спину; хватка того ослабла, и он выпустил нож. На щеке его был длинный порез, под глазом наливался синяк; из носа, куда Кервин случайно заехал локтем, текла кровь.

Раннирл отступил в сторону и смерил Остера взглядом, в котором читался плохо скрываемый ужас. Тот попытался было приподняться, но Кервин угрожающе махнул рукой.

— Лежи, где лежишь, — приказал он, и Остер подчинился, утирая с лица кровь.

Джефф подошел к окну. Рагана, разумеется, уже и след простыл; отыскать его в лабиринте этих переулков не было ни малейшего шанса.

— Ну вот, за мной еще один должок, — мрачно сказал Кервин, поворачиваясь к Остеру. — Ну что, придумал, почему бы мне сейчас не вышибить тебе мозги?

Остер покачал головой.

— Валяй, землянин, — еле слышно, безнадежно произнес он, — прикидывайся, будто для тебя что-то значит наш кодекс чести и кровной мести!

— Остер, — сказал Раннирл, — Кеннард одобрил его вызов, дал ему право…

— Убрать сообщника, чтобы мы никогда не дознались правды, и организовать для нас красивое представление. О-да, неплохо придумано; но ты же сам видел, Раннирл, Джефф узнал его. Что ему еще оставалось делать? Я хотел взять этого шаруга живым, чтобы мы наконец узнали правду.

«Он врет, — безнадежно подумал Кервин, — он все врет».

— Если бы ты не вмешался, Раннирл, — продолжал Остер, — мы бы наверняка схватили его.

Раннирл с сомнением покосился на Кервина.

— Пошли, — устало произнес тот. — Делать нечего, пора возвращаться. — Остер умудрился снова все запутать, извратить. И Раган ускользнул. Кервин страшно устал, и рука его начинала болеть там, где вошел нож Рагана.

Теперь на улицах было уже не так пустынно, и немало кому довелось подивиться на бредущих гуськом троих комъинов, у одного из которых все лицо было в крови, а у другого рука висела на сооруженной наспех из разорванного рукава перевязи. С каждым шагом усталость от этой нескончаемой ночи все тяжелей и тяжелей наваливалась на Кервина. Когда они добрались до Башни и миновали Вуаль, электрическое покалывание, казалось, забрало последние силы; не глядя по сторонам, Джефф прошаркал через большую гостиную, поднялся по длинной лестнице, поплелся прямиком к себе и громко захлопнул дверь.

В шикарной ванной комнате он стащил через голову импровизированную перевязь и рубашку, неуклюже приподняв правую руку и скривившись в гримасе боли. Кервин сунул голову под струю холодной воды, а когда, отфыркиваясь, выпрямился, усталость никуда не ушла, но в мыслях прояснилось. В ванную бесшумно проскользнул слуга-кирри и в ужасе замер, уставившись на Джеффа своими огромными зелеными глазами без зрачков и неодобрительно скривив тонкие меховые губы; потом пробурчав что-то неразборчивое, кирри так же бесшумно удалился, чтобы вернуться с какой-то густой желтой мазью, которую наложил на рану, после чего ловко перебинтовал Кервину плечо своими странными, без большого пальца ручками.

Стоило ему закончить, в комнату без стука вошел Остер; Кервин махнул рукой на столик, где был брошен нож Раннирла.

— Если у тебя очередная гениальная идея, вон нож, — сказал он. — Если нет — убирайся к черту.

Остер был бледен; он до сих пор не смыл еще с лица размазанную кровь и то и дело осторожно притрагивался к носу.

— Кервин, я понимаю, тебе есть за что меня ненавидеть, но я должен тебе кое-что сказать.

Кервин хотел было пожать плечами, но обнаружил, что это слишком больно, и передумал.

— Сильно болит? — поморщившись, поинтересовался Остер. — Кирри проверили, не было ли на ноже яда?

— У землян такого не принято, — фыркнул Кервин. — Это, скорее, даркованские фокусы. Да и не очень-то убедительно звучит — с чего это вдруг ты так забеспокоился о моем здоровье после того, как из кожи вон лез, лишь бы подставить меня под нож?

— Может, мне и поделом, — произнес Остер. — Верь себе на здоровье во все, что угодно. Но для меня в жизни существуют только две вещи — и ты губишь обе. Возможно, ты сам того до сих пор не понимаешь — но от этого, черт возьми, все только еще хуже!

— Ближе к делу, Остер, или выметайся.

— Кеннард говорит, что у тебя в памяти какой-то блок. Я же не обвиняю тебя в намеренном предательстве!

— Чертовски мило с твоей стороны.

— Ты сам и не хотел бы нас предавать, — произнес Остер, и неожиданно в лице его словно лопнула какая-то струна, — и ты до сих пор не понимаешь, что это значит! Земляне специально подсунули тебя нам! Подослали, рассчитывая именно на то, что и произошло — что мы примем тебя, стажем полагаться на тебя, потому что ты настолько очевидно один из нас… — Голос его оборвался. В ужасе Кервин осознал, что на глазах у Остера блестят слезы, и того трясет с ног до головы. — Так что, разумеется, мы клюнули на приманку — и как можем мы ненавидеть тебя после этого?

Кервин зажмурил глаза. Это было как раз то, о чем он старательно пытался не думать.

С самого появления на Даркоувере им манипулировали. И кто мог заниматься этим, кроме землян? И какая цель могла при этом преследоваться — кроме как заставить его теряться в догадках, выбить у него из под ног почву, толкнуть к комъинам?

Мина с часовым механизмом — вот он кто! Арилиннские комъины приняли его — и теперь он в любой момент может взорваться прямо у них в руках!

Остер осторожно положил руки Кервину на плечи — так, чтобы не потревожить раны.