Илья Одинец - Младший вовсе был дурак

И тут я услышал голоса. Мужские. Грубые. Кто-то громко спорил в кустах. Первым моим порывом было спрятаться, и я благоразумно послушался внутреннего голоса. Все же инстинкту выживания нужно доверять, даже если джунгли, в которых ты прожил всю жизнь, каменные.

Я метнулся за ствол толстого хвойного дерева с оранжевыми иглами, и замер. Голоса приближались.

— Поди, задохнулись уже.

— Не. Не раньше завтрего утра скопытятся. С тебя пятак.

— Еще чего! Это с тебя пятак! Померли они.

— А я говорю, до утра трепыхаться будут. Пятак гони!

— Еще чего! Давай спросим.

— А не ответят?

— Тогда с тебя пятак.

— Я те дам…

— Да погодь ты!

Разбойники прошли в каких-то трех метрах от места, где я стоял, и скрылись за кустами с ярко-красными продолговатыми ягодами. Один был чрезвычайно тощий, рубаха и штаны болтались на нем, как на пугале, второй заметно прихрамывал. Его одежда: черные сапоги, вельветовые штаны и жилет на голое тело, тоже была с чужого плеча.

Что ж, если так и положено, мне следует отправиться за ними.

Я выполз из укрытия и осторожно пошел следом, внимательно рассматривая то, на что наступаю, и перешагивая сухие ветки — мне не улыбалось попасться во второй раз.

На дорогу к входу в пещеру я затратил гораздо меньше времени, чем когда полз по ней от одного конца до другого на коленях.

— Эй, детишечки! Вы там еще живы? Домой хотите? — тонким, это—мама—пришла—молочка—принесла—голосом запел тощий, обращаясь к огромному валуну, закрывающему проход.

— Дурак! Какие они тебе детишечки, — возразил второй разбойник. — Эй, парни! Вы там как? Выбраться хотите?

— Я ж говорил, померли! Пятак гони!

Судя по последовавшему за этими словами звуку, один ударил второго кулаком в лицо. Началась драка. Я сидел в кустах, не смея пошевелиться, и ждал окончания представления. Но закончилось оно не так, как я ожидал.

— Так и знал, что какая-нибудь сволочь решит подлянку подстроить! — раздался знакомый голос главаря разбойников. — Чего тут свалку устроили? А? Пленников освободить хотели? Думали, вам за них заплатят?

Звуки ударов мгновенно прекратились. Я замер и задержал дыхание. Если спорщики не особо внимательны, то от глаз главаря уж точно не скроешься.

— Не думали, Гроб, — заблеял тощий. — Чтоб мне собственное дерьмо есть!

— И с чего мне тебе верить?

— С того, что пленники эти и даром никому не нужны, — включился второй. — Ты видел их одежду? Нищета! Первый коров где-то покрал, продавать вел, а второй пришлый, никому не нужный. Чего нам с них?

— Нутром чую: брешешь! — главарь сплюнул. — Знаешь, Гроб задарма не работает, значит, что-то за пленников получит. Признавайся, скотина, перепрятать хотел?

— Не хотел, чес—слово и не думал!

— Валите отсюдова! Чтоб духу вашего тута не было!

— Гроб, ты чего! Не серчай! Псом буду, лисом тухлым! И не думали даже!

— Пшли отсюдова, я сказал! Сам их стеречь буду!

Звук удара и последовавший за ним хрип поставили в споре окончательную точку. Разбойники ушли, возле пещеры остался только бородач. Я наблюдал за ним из-за кустов. Некоторое время он бродил взад—вперед, а потом, утомленный, сел на траву и прислонился спиной к сосне.

Супер! Товарищ Пономарев, тебе представляется уникальный шанс попробовать себя в качестве вора—карманника! Записывайтесь на семинары для попаданцев! Первый урок бесплатно! Не справившийся, будет бит и повешен на ближайшей самлуке.

Бородач сторожил пещеру и пытался не заснуть. Глаза его закрывались, а он, неимоверным усилием воли открывал их, зевал, щипал себя за запястье и поглядывал на солнце. Неужели тоже ждал, пока мы с Анарансельмом задохнемся?

Я подкрался ближе и чуть левее, чтобы видеть его лицо. Подо мной не хрустнула ни одна ветка, не шевельнулся ни один листик. Кажется, у меня недюжинный талант ниндзя.

Мое новое «убежище» располагало утроиться поудобнее, и я сел, а потом лег на живот, время от времени раздвигая ветви кустарника, чтобы проверить, не уснул ли бородач. Интересно получалось. Он караулил меня, а я — его, только разбойник не знал, что ему караулить нечего.

— Приветствую, Гроб, — произнес тихий мужской голос.

Я вздрогнул.

— Он в пещере?

— В пещере, ваш—сиятельство. И не один.

Я осторожно раздвинул листья и едва не проглотил собственный язык — перед сидящем в траве разбойником стоял граф Дракула. Худой остроносый вампир с бледным лицом и пятисантиметровыми клыками, одетый в ярко-красный плащ. В отличие от Энис и Дэниса он не был красив, он внушал ужас.

— Двое? — прошептал вампир.

Гроб поспешно поднялся и поклонился.

— Вы, ваш—сиятельство, столь щедры, что я решил преподнести вам подарок. Два по цене одного. Деревенский парень, не вполне упитанный, но уверен, кровь у него хорошая, здоровая.

— Болван! Ты хоть этих-то привел? Проверял?

— А как же, ваш—сиятельство. Амулетик ваш на евойной груди аж целую завитушку отразил. Пришлый он. А второй так, подарочек, — разбойник снова поклонился, — извольте в пещерку.

— Они в пещере? — вампир оскалился. Я видел его лицо сбоку и представил, каково сейчас главарю, в чьи глаза впились мертвые зрачки повелителя теней. — В пещере?!

— В пещере, ваш—сиятельство.

— Идиот! Я не вижу здесь и следа магии!

— Но амулет показал…

— Амулет показал! Но он бессилен в руках немочей! Вы называете себя грозой лесов, самыми ловкими и удачливыми разбойниками окрестностей, а не смогли удержать взаперти каких-то мальчишек! В пещере пусто! Я не вижу печати Бюро!

— Они не могли сбежать, — Гроб попятился, в голосе его слышался ужас. — Самолично стерег!

— Не могли?! Но сбежали.

Вампир стал оглядываться по сторонам. Я поспешно вжался в землю и зажмурился, будто последнее могло помочь скрыться от волшебной пелены, сквозь которую Дракула сейчас сканировал местность. Если вампир увидит печать, мне конец.

Молчание затянулось. Казалось, вампир почуял меня и теперь неторопливо, но бесшумно, подкрадывается ко мне. Вот-вот его когтистая рука ляжет на мое плечо…

— Подойди ко мне, человек, — произнес вампир.

Я похолодел.

— Подойди!

Голос нежити звал, манил, интонации чем-то напоминали голос одного из разбойников, когда он просил нас с Анарансельмом откликнуться. Только этот ваша—мама—пришла—молочка—принесла—голос не казался смешным, он подчинял, завораживал, не оставлял и малейшего шанса для непослушания.

— Подойди ко мне!

Я поставил локти на уровень груди, чтобы подняться, но в этот момент услышал всхлип. Будто кто-то рядом ел сочный арбуз, истекающий соком.