Пик затмения (СИ) - Сойфер Дарья

– Спасибо, Густав, – она поднялась и чинно склонила голову, как на приеме у королевы. – Пойдем, Нанду. Мы выяснили, что хотели.

Конечно, это был все тот же Густав, но что-то заставило ее включить осторожность и держаться от него подальше. Особенно после рассуждений о предназначении рядом с заточенным кинжалом. Как будто внутри старого смотрителя пряталась другая личность, сильная и непредсказуемая, и рисковать, испытывая ее терпение, не хотелось.

– Что-о-о? – бразилец вскинул брови. – Уйдем вот так?! Оставим его?..

– Пойдем, говорю. Мы. Все. Выяснили, – она посмотрела на него выразительно, давая понять, что самое время сваливать. И он сдался.

Церемонно распрощавшись, они с облегчением вернулись на улицу.

– Надо вернуться к Дзагликашвили, – решительно выдала Мара, когда они отошли на безопасное расстояние. – Нам сейчас не нужны лишние проблемы.

– Но… Ты что, серьезно? Собралась оставить Густава там? После всего, что он сделал? А Даниф? Хочешь, чтобы он просто так торчал в тюрьме? За убийства, которого не было?

– Послушай, – она понизила голос, взяла Нанду под руку и настойчиво повела к шатру Очинга. – Густав не должен заподозрить, что мы имеем что-то против. Он все равно больше ничего не скажет– да нам и не нужна его помощь, чтобы вычислить остальных.

– Но как тогда... – недоумевал он.

– Спокойно. Сейчас мы послушаем сказки Очинга и его жены. Потом улучим момент, обсудим все с Джо и Брин. Даже хорошо, что они участвуют в ритуале! Смогут что-то разнюхать во время подготовки. А мы втихаря свяжемся с папой.

– Может, сразу позвоним Кошкиной?

– Не знаю… – она покачала головой. – Не знаю. Может, это она работает на Союз? Подкинула камеру, которую сама же нашла?

– Да ну… – Нанду поморщился. – Нет. Не сходится. Если бы она работала на Союз, не было бы никакого расследования. Сразу бы признала несчастный случай. Ну, может, провела бы формальный обыск. Да она бы первая стянула камеру и уехала! Зачем ей втягивать нас, устраивать цирк со слежкой, допросами?

– Для достоверности? – предположила Мара, подходя к шатру Очинга.

– Шутишь? Столько геморроя – просто чтобы отвлечь нас? Если бы не она, нам бы и в голову не пришло, что Густава убили. Нет, она не в Союзе, – Нанду крепче сжал руку Мары. – Я думаю вот что: звонить надо всем. Папе твоему, деду, Кошкиной. Не могут же быть замешаны все! Заодно и поймем, кто чист!

– Я одного не пойму… – протянула она. – Густав сказал, что все четверо должны быть на ритуале. С ним понятно, но остальные? Значит, они все здесь? Помнишь, он сказал, что на Линдхольме после них больше никого нет. Больше нет! Понимаешь?

– Значит, кто-то все-таки был, – догадался Нанду. – А потом уехал. Так?

– Именно! Последней с острова уезжала Кошкина. С Данифом. А потом только мы. И если это не Кошкина и не Даниф, значит… – они встретились взглядами и замолчали, напуганные внезапной догадкой.

– Значит, это кто-то в нашей экспедиции, – шепотом закончил Нанду.

– Где вас носит?! – из шатра Очинга выглянул Ричард. – Я уже привел остальных, нет только вас! Мне опять попадет! Я-то думал, европейцы следуют правилам…

– Я из Бразилии, – виновато пожал плечами Нанду и нырнул в шатер.

– А я из России, – шепнула Мара. – Считайте, отдельный континент.

Она изо всех сил старалась делать вид, что ничего не произошло. И все-таки шестеренки усиленно работали. Кто? Неужели Дзагликашвили? Мара покосилась на грузинку – да нет же. Не может быть! Во-первых, на одни только уговоры ушло несколько недель. Во-вторых, мифологичка слушала Очинга с жадным вниманием девочки-подростка. Словно это не вождь сидел, важно раскинув ноги, а какой-нибудь сладкоголосый попсовый мальчик наяривал на блестящей гитарке. Но если не Дзагликашвили, не Мара и не ее друзья – то кто? Слабак Зенггуанг? Смертолюбивый Мбари? Или Зури, веселая девочка-зебра?..

В шатре стало теснее: уже хотя бы из-за Джо. А еще Брин сидела с такой прямой спиной, будто ей в позвоночник воткнули лом. Мара сразу поняла: что-то стряслось. Обиду исландки можно было почуять даже с прищепкой на носу. Плечи едва заметно подрагивали – Брин сдерживала слезы. Яростно царапала карандашом в блокноте, записывая очередную легенду про славные деяния Мукасы. Такой почерк у нее был только от стресса – обычно исландка любила мельчить, филигранно выводить кружево букв. Теперь же черкала хуже Нанду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мара покосилась на Джо. Скала. Даже слишком невозмутимый, если это вообще возможно. Поссорились. Что-то случилось в палатке его вождя, и надо было это срочно выяснить. Срочно – но не раньше, чем Очинг устанет говорить. Или проголодается.

Часа через два, которые тянулись не меньше вечности с хвостиком, верховный лев, наконец, тяжело вздохнул, похлопал себя по животу и объявил об обеде. Из всех присутствующих расстроилась только Дзагликашвили. Из палатки она выходила с видом ребенка, которому купили мороженое, но дали лизнуть только один раз.

– Можно мы поедим фруктов у себя? – умоляюще спросила Мара.

– А как же твой живот? – нахмурилась было грузинка, но быстро сдалась. – Ладно, ешьте, что хотите. Ричард нахваливал местную мясную похлебку, я не прощу себе, если не попробую. Встретимся через час – и двинемся дальше, к масаи. Зури уже договорилась с их шаманом.

– Жду не дождусь, – брякнула Мара, но сарказм Дзагликашвили не уловила и грузно поковыляла к походной столовой.

Когда она отошла на достаточное расстояние, Мара отвела друзей на пустынный пятачок – к большому дереву. Вокруг него метров на десять не было ни одной палатки, видимо, люди опасались древолазающих львов, которые, по рассказам Ричарда, ближе к вечеру кучковались на ветках, как перезрелые бананы. Убедившись, что крона чиста, Мара прислонилась к стволу.

Торопливо, сбивчиво и эмоционально, будто спортивный комментатор, она изложила последние новости. Она ждала, что Брин с ума сойдет от такой сенсации, сразу начнет названивать Кошкиной или строить безумные теории по поводу загадки Четырех, но та только поджала губы.

– Ясно, – сказала она, дослушав до конца.

– Что?! – ахнул Нанду. – «Ясно»? Да Джо удивился больше тебя! Ты только взгляни в это лицо, – он взял индейца за подбородка. – Да он просто в шоке!

Разумеется, ни в каком шоке Джо не был. Но и вправду выглядел растерянным, даже каким-то бледным.

– Это не имеет значения, – сказала Брин. – Мы все равно не вычислим их. А если вычислим, то не сможем остановить. Зря я поехала.

– Почему зря? – отшатнулась Мара. – А как же ваша… Типа свадьба или как там это у шаманов?

– А, Джо еще не сказал тебе? – горько усмехнулась Брин. – Я думала, он тебе выкладывает все, ты же у нас его лучший друг.

– Ты о чем вообще? – Нанду переводил непонимающий взгляд с Джо на Мару.

– Они болтали ночью у палатки. Да, Джо? – с досадой спросила Брин. – Ты ведь ей доверяешь…

– Прекрати немедленно! – взорвалась Мара. – Давай без этих сцен ревности!

– Да причем тут ревность? – Брин обхватила себя руками. – Он ничего мне не рассказывает! Я думала, он будет бороться… Что все по-настоящему… А он сдался! Сдался, как… – она тряхнула белыми волосами и, шмыгнув, сорвалась с места, будто кто-то выпустил пчел.

– Джо, что происходит? – Мара ткнула непрошибаемого индейца в бок. – Что с ней?

– Она не будет участвовать в ритуале, – сухо отозвался Джо. – Это решение моего вождя. И мое.

– Та-а-ак… – Мара откинулась назад, прижала затылок к шершавой коре и медленно втянула носом воздух. – Черт тебя дери, Джо! Что за идиотизм?! Все, кто попадает сюда, сходит с ума! Густав несет какую-то околесицу, Имагми улетает на полуслове. Ты выкинул фортель… Ты, может, не в курсе, но вы с Брин уже договорились! Нельзя же бросать ее в последний момент! Не хотел брать ее в пару – зачем звал тогда?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Я хотел. Больше – нет.

– А сам, значит, на ритуал пойдешь?

– Не могу не пойти.

– Супер вообще! – Нанду всплеснул руками. – Нам надо вычислить Четырех, а эти двое…