Александр Байбородин - Урук-хай, или Путешествие Туда...

– Шагхрат, это что?

– Не что, а кто. Шагхрат – это «огненная крыса». Водятся такие в Чёрной пустыне, за Великой рекой. Вроде тушканчика, только саблезубые. И горячие, как огонь, обжечься можно.

– Но ты же не крыса.

– Ну да. Я вроде крысы. Везде лазаю, вынюхиваю. Краду чего надо. Тебя вот украл.

– Так ты лазутчик. Я думал, ты воин. Урагх, по-вашему?

– Да. А если много воинов, то – «уруугх». Был раньше. Пока шагхратом не стал. Если по вашему говорить, то можно сказать и «лазутчик». Только шагхрат – это не просто лазутчик. Огненные крысы, они, знаешь, какие? Ты ей палец протяни, она руку по локоть отгрызёт. Узнать, уговорить, украсть, убить. Вот такая моя работа.

– А меня зачем украл? Вон, в какую даль утащили. Как теперь домой добираться…

– Я тебе скажу, – Гхажш смущённо почесал затылок, – только ты смеяться будешь.

– Чего уж тут смешного? – Я даже возмутился. – Тюкнули чем-то по голове, даже штаны не дали надеть. Утащили в несусветную даль. Я столько страху с вами натерпелся. Над чем мне тут смеяться?

– Хорошо, – Гхажш пожал плечами, – как хочешь. Нам взломщик нужен.

– Чего?.. – прошептал я растерянно. Мне подумалось, что ослышался.

– Чего слышал, – снова пожал плечами Гхажш. – Взломщик.

Глава 18

Вечером того же дня, когда мы с Гхажшем устраивались на ночлег, я в который раз прислушался к себе. Вдруг да возопит кто-нибудь внутри. Вдруг внутренний голос скажет, что я не прав. Вдруг тело заноет от нехорошего предчувствия Ничего. Тело вполне отчётливо радовалось жизни. Внутренний голос помалкивал. А ведь сначала, ещё днём, когда я сказал Гхажшу, что согласен быть Взломщиком, кто-то внутри меня, робкий и несмелый, заныл, занудил одно и то же: «Да зачем? Отпускают – так уходи поскорей, пока не передумали. Не хоббитское это дело – взлом. И ради чего? Домой надо возвращаться». Только недолго он ныл. Кто-то другой, грубый и дерзкий, наверное, тот же, что на болоте приказал не привередничать голодному брюху, оборвал нытьё: «Цыц! Решено – значит, решено!» И в дальнейший путь я пустился уже Взломщиком, нанятым Шагхбуурзом народа урр-уу-гхай. Шагхбуурз – это, на Всеобщем, «община огня». Я, было, сказал «род», но Гхажш заявил, что в буурз входят зачастую и те, кто никогда в родстве не состоял, и если мне так уж нужен перевод, то пусть будет «община», хоть это и неточно, и неверно. Так и записали.

Да. Записали. Потому что я обычный, в смысле, обыкновенный хоббит. А обыкновенный хоббит не будет наниматься на работу без письменного договора. Тем более, на такую опасную работу. Тем более, к таким ненадёжным работодателям, как орки. Чтобы там Гхажш не говорил о своём урруугхайстве, я тогда не очень понимал различия. Бумаги или пергамента у нас, понятное дело, не было, поэтому для договора отполосовали очередной кусок моей дерюжной безрукавки. Одёжка сразу стала похожа на слюнявчик одного из моих малолетних братьев, но я не очень горевал. У меня же ещё была Урагхова волчанка.

Писали договор кровью. Не пугайтесь. И не ищите особенного, зловещего смысла. Чернил-то у нас тоже не было. И кровь была не моя, и не Гхажша. Она принадлежала одному зазевавшемуся ворону, которого я подбил камнем. Я, потому что Гхажшу, при всех его шагхратских навыках и умениях, так и не удалось ни подобраться к воронам, не спугнув их, ни, уж тем более, попасть в кого-нибудь из них.

По договору, я обязался открыть некую дверь, которая будет мне показана в своё время. А Шагхбуурз должен был обеспечить моё ежедневное пропитание, лечение при ранениях и болезни и защиту, вплоть до моего возвращения домой; а также уплатить вознаграждение в размере двух хоббитских пони и такого количества серебра в монетах и слитках, которое означенные пони смогут унести. Ежели мне не удалось бы открыть указанную дверь, то моё вознаграждение уменьшалось до одного пони и соответственного количества серебра. Договор мы заключили на один год. И я настоял на том, что ежели в течение одного года искомая дверь не будет мне указана, то вне зависимости от этого печального обстоятельства, моё полное вознаграждение всё равно будет мне уплачено. Неплохая сделка? Урр-уу-гхай совершенно не умеют торговаться. Даже такие, как Гхажш, который весьма гордится своим шагхратством, и вся работа которого в том и состоит, чтобы иметь дело с внешним для урр-уу-гхай миром.

Само собой понятно, что до торговли дело дошло не сразу. После того, как Гхажш сказал это слово – «Взломщик», я некоторое время сидел как обухом ушибленный, и тупо, вот уж, точно, как баран на ворота, смотрел на него. Я думаю, Вы понимаете, о чём я. Гхажш, с которой стороны на него ни посмотри, на доброго дедушку волшебника Гэндальфа не очень-то похож. Даже просто на доброго дедушку он не похож. И на волшебника тоже. Хоть доброго, хоть злого. Да и я, по правде сказать, не похож на Бильбо Бэггинса. Я, ежели Вы помните, из рода Туков, и Бэггинсы для нас родня дальняя. К тому же на лице у Гхажша была такая озорная ухмылка, что я никак не мог понять, всерьёз он говорит или так шутит. А если шутит, то зачем? Он что, знает историю Бильбо и тринадцати гномов? В общем, в себя после сказанного я приходил чуть ли не четверть часа. Гхажш за это время не проронил ни единого звука, только смотрел на меня. И что выражали его глаза, я совершенно не понимал. Да и сейчас не понимаю. А он не желает отвечать, о чём он думал тогда.

– Я же хоббит, – наконец, выдавил я из себя, – какой из хоббита взломщик? Для этого же, как я понимаю, замки надо уметь открывать? Без ключа. У нас, в Хоббитоне, замков вообще нет. Если двери когда закрывают, так разве что хозяева ушли куда-нибудь, тогда дверь палочкой могут припереть, чтобы не распахнулась случайно. И чтобы все видели, что дома нет никого. Откуда в Хоббитоне взломщик? Это в Форносте искать надо. Или в самом Минас-Тирите. Там, наверное, есть всякие умельцы.

– Умельцы у нас свои есть, – скучно сказал Гхажш. – Огхры, знаешь, как по железу умеют работать? Они тебе любой замок могут открыть или сделать. К Изенгардской башне, было время, ключики подобрали. Не в том дело. Нам особый взломщик нужен. Понимаешь? ВЗЛОМЩИК. – Он выделил последнее слово.

– Не понимаю, – помотал я головой. – Какой особый? Да в Хоббитоне никаких нет. Я же тебе объясняю, у нас двери не закрывают. И замков нет. Никому и в голову не придёт в дверь ломиться, ежели на стук не отвечают. Нашли, где взломщика искать.

– Да? – язвительно усмехнулся Гхажш. – А это не из ваших парень ломанул Драконью гору? Лет сто пятьдесят тому назад? – оказывается, о мастере Бильбо он всё же слышал, – В горе, говорят, золота было набито под самую вершину. Там потом такая заварушка была, что в Гхазатбуурзе лет пятьдесят не по кому было плакать. Сказки у нас об этом деле до сих пор рассказывают. Страшные. И вроде тот же парень умыкнул у остроухих десяток пленников из бородатых. Прямо из темницы в Лихолесье. У нас поговаривают, что прямо из тронного зала увёл. Врут, ясное дело. А лет сто назад? Когда Лугхбуурз порушили. Это не двое ваших на перевале в Мглистых горах прошли мимо Шелоб? Один из них так потом старушку приголубил, что она после и восьмидесяти лет не прожила. Это он в Перевальную крепость вошёл? Сам. Мимо двух каменных Стражей, словно это не Стражи, Назгхкримпагхом заколдованные, а так, кошки домашние у порога. Я уж не говорю, что в крепости потом ни одного живого не нашли. Там два полных атагхана было. Больше полутора сотен парней. И уж ты мне поверь, там не снаги какие-нибудь стояли, а уруугх, один к одному. Шагхрат, Гхорбагх – такие имена не за так просто дают. Так что ты мне тут уши не притирай. Взломщиков у них нет. Зато удача у вас есть. Ещё какая удача. Сколько вам отмерено, столько у нас со всех не собрать. Ты за эти дни столько раз по краешку смерти прогулялся, что на весь мой ат-а-гхан хватило. Из семидесяти парней один я живой, и то потому, что ты мимо не прошёл. Я в это дело не верил, когда мне всё про удачу вашу объясняли. А теперь, на тебя посмотрев, знаю, такого взломщика, что нам нужен, только среди ваших отыскать можно. Никто другой не справится.