Ольга Табоякова - Вербовщик

За время обеда не удалось выяснить ничего путного. Я попросил у хозяйки разрешения посидеть в этой гостиной. Она благосклонно согласилась, но заметила, что Камилла должна доделать надписи на открытках. Стол пока будет занят.

Я сидел, старался разговорить девушку, но она усердно выводила буквочки на открытках.

- Это мы поздравляем сестру Марию, а еще тетю Алисию, - удалось добиться от нее внятного сообщения о сути ее работы.

Положение спас Рикардо. Он заявился в гостиную со столь кислым выражением на лице, что сестра незамедлительно принялась его жалеть.

- Это все мистер Клауд, - последовали возмущенные пояснения мальчишки. - Мама совсем не понимает, что он плохой.

- Какой? - я понадеялся, что вот она разгадка моего направления сюда.

- От него плохо пахнет, и он грубый, - безапелляционно заявил ребенок.

Сестра возразила, но не очень уверено. Я попытался поговорить с ребенком о мистере Клауде, но ничего порочащего его узнал. Во второй половине дня я сходил в местный магазин, купил сумку, вещи и газеты. Вечерняя трапеза прошла также, как предыдущая. Мистер Клауд опять опоздал.

Ночью я лежал без сна и пытался сообразить, что происходит. Вроде бы кажется, что все тихо, а на душе ощущение беды и тоски. Я высказывал учителю свои предположения, а он оценивал их точность. В итоге вышло, что это "мировой заговор" против меня. Нет, не в смысле совсем уж "мировой", а так всего двоих или троих. Я почти уверен, что Подлодка не зря сама пришла в кабинет Роджера и вызвала меня по пустяковому вопросу, да и Роджер здесь тоже очень причём.

Четвертое февраля началось буднично и прошло также буднично. Завтрак, разговоры, дела по дому, в которых я тоже поучаствовал (помог повесить картину мужа хозяйки), потом обед, разговор с мистером Клаудом о реалиях биржевых сделок и ужин. Так я и не понял, что такого в этой семье. Зачем меня было направлять сюда.

Пятое февраля для меня началось рано. Я проснулся в пять и спустился вниз. В гостиной сидела расстроенная и заплаканная хозяйка.

- Что случилось? - я сильно встревожился.

- Девочка заболела, сильная температура и боль в горле, - вылила на меня свои заботы хозяйка. Вот даже за доктором Натанесом послали ночью. Камилле все хуже и хуже.

- Это простуда? - мне что-то не верилось, что хозяйка так занервничала из-за обычной простуды.

- Нет, - подняла она на меня жалостливый взгляд, ну, точно голодная собака. - Уже так было у малышки десять лет назад, когда пропал мой муж. Но тогда ее поставили на ноги, а сейчас все сначала.

- Раз тогда смогли, то и сейчас смогут, - я сел рядом с хозяйкой и взял ее руку. - Успокойтесь, пожалуйста. А что доктор сказал?

- Он сказал, что ничего не может сделать. Девочка сгорает, - зря я спросил, хозяйка зарыдала в голос.

В гостиную заглянул высокий уставший мужчина. Я понял, что это и есть доктор Натанесон. Хозяйка ушла в комнату дочери, а я попытался еще раз расспросить доктора про болезнь девушки.

- Я помню тот случай десятилетней давности, - признался доктор. - Тогда мистер Эренхальд погиб. Вдова-то говорит, что пропал без вести, но он погиб. Это было настоящее чудо. У девушки редкая форма болезни ...., - дальше последовало называние на латыни, - мы еще не умеет такие болезни лечить. Я, конечно, постараюсь облегчить ее страдания, но это не сильно поможет. Завтра, позднее послезавтра...., - доктор не договорил, но было понятно.

- А что случилось десять лет назад? - в этом разговоре меня зацепили сведения про "погибшего-пропавшего" мужа хозяйки.

Доктор сел за стол и раскрыл свой саквояж, достал оттуда платок и протер очки.

- Отец Камиллы был моряком, капитаном корабля. В один из рейсов он взял с собой девочку. Мы думаем, что тогда, именно тогда она и подхватила болезнь. Ему, конечно, не следовало брать маленького ребенка в путешествие, но выхода не было. Да и никто не мог представить, что такое может произойти. Сначала у девочки, ей тогда было шесть, было несколько легких приступов, потом один средний, но я знал, что следующий тяжелый ее убьет. Мистер Эренхальд тоже знал это. Он много чего испробовал, но лекарства не смог найти. Правда, в тот день, когда он погиб, он заходил ко мне, но меня не было. Прислуга сказала, что он много бормотал о том, что он нашел лекарство. Девочка тогда пришла в себя и много лет жила нормально. Но вот теперь все сначала...

- А как он погиб? - доктор рассказал мне странную историю. Неужели он не понимает, насколько она необычная.

- Говорят, что видели, как он упал в реку с моста. Тела так и не нашли.

Было уже почти девять, когда я вышел из дома. Мне надо было встретить ту девушку в булочной Маркони. Встретил. Красотка-блондинка. Я даже не стал знакомиться, просто протаскался за ней целый день. Один раз задержал девушку в магазинчике, что-то мне не понравилось шествие, которое шло по улице. В целом день прошел спокойно, но паршиво. Мне надо было возвращаться домой, но я пошел в дом Эренхальдов. Хозяйка была белее стены, а Рикардо тихо плакал у себя в комнате.

- Послушайте, - я не знал, что говорить в утешение, но попытался. Зато сказал совсем другое. - Я могу вам помочь, но ...

- Помогите! - вцепилась хозяйка мне в руки.

- Тише, - я испугался, что наш разговор кто-нибудь улышит. - Я могу помочь, но я заберу Камиллу с собой.

- Вы ангел? - последовал тихий вопрос.

- Нет, я человек, - в том, что я не ангел, я был уверен. - Я заберу ее в другое время. Простите, но я не могу ничего другого сделать.

- Я знаю, - хозяйка подозрительно быстро согласилась с моим предложением. - Муж мне говорил, что он тоже купил лекарство у вас из будущего.

- Что? - я не поверил своим ушам.

- Теперь им и моя девочка нужна! Но если она будет жить....

С умирающей девушкой на руках я очутился в столь любой мною больнице. Камилла встала на ноги через пять дней. Я не написал нигде в рапортах о том, что я сделал, но кажется мне, что об этом стало известно. Алекс устроил девушку жить на Фагане.

Теперь-то я знаю, что отцом девушки является Роджер. Но я так и не узнал, как он вышел на людей "Эпохи времени" и чем заплатил за то чтобы его девочка жила.

***

Утро не принесло облегчения. Надо мной висели те десять душ из клуба "Чайная ветвь". Перед глазами вставали неприятные картины. Я позвонил Миле. Трубку никто не брал, затем набрал номер семьи Андрея.

- Да, нас отпустили. Ничего страшного. В смысле к нам, - рассказывал Андрей по телефону. - Все прошло тихо. Я лишь понял, что их отравили чаем, который был в заварнике. Но знаешь, там было одиннадцать чашек.

Про "одиннадцать чашек" было слышать неприятно. Значит, отравил тот самый одиннадцатый.