Майте Карранса - Проклятие Одии

— Значит, сегодня 28 декабря, — взволнованно проговорила Анаид.

Графине остается свирепствовать еще один день и одну ночь. 29 декабря за ней должны прийти… Но что же она сотворит за оставшееся время? Успеет ли еще кого-нибудь умертвить? Или как в предсмертной агонии перережет всех этих несчастных?! Неужели Избранница разделит с ними их страшную участь?!

«С ума сойти! Умереть почти за четыреста лет до собственного рождения!»

Прогнав страшные мысли, Анаид стала думать о том, что говорила ей бабушка. О 28 декабря она ничего не рассказывала. Все, что Анаид было известно об Эржбете Баторий, начиналось с 29 декабря. Что же произойдет сегодня вечером?!

Убеждая себя в том, что ничего страшного не случится, Анаид поняла, что ей необходима помощь других пленниц. Нужно, чтобы они воспрянули духом. От стада покорных овец большого прока ждать было нельзя.

— В одной хартии я прочла, что очень скоро в замок прибудет некто Юрай Турзо из рода Баториев, — как бы невзначай сказала Анаид. — До королевского двора дошли слухи о творящихся здесь зверствах.

— Ты что, умеешь читать?! — поразилась одна все еще довольно упитанная девушка.

— Разумеется! — пожала плечами Анаид. — А ты что, нет?

Все, кроме молодой омниоры, принялись качать головами, а одна из пленниц даже обиделась:

— За кого ты нас принимаешь? Разве мы придворные шлюхи?!

— Я просто хожу в школу… — начала оправдываться Анаид, но этими словами лишь возбудила всеобщий интерес к своей персоне.

— Женщины не ходят в школу, — возразила одна веснушчатая девушка.

— Вот именно! — воскликнула другая, высокая и неуклюжая. — И вообще, кто ты такая?

— Я ваш друг, — сказала Анаид.

— Наш? Или все-таки хозяйки?

— А сами-то вы как думаете?! — возмутилась Анаид, уперев руки в бока, как это делала в сердцах ее подруга Клаудия с Сицилии.

Внезапно молодая омниора сказала то, что Анаид никак не ожидала услышать:

— Но ты же очень на нее похожа!

Пленницы окружили Анаид, что-то все вместе говоря, тормоша ее и разглядывая ее тело и волосы. До Анаид наконец стало доходить, насколько они от нее отличаются.

— У тебя вид благородной дамы!

— Ты слишком красивая!

— Ты умеешь читать!

— Ты из дальних стран?

— Откуда у тебя столько еды?

— Ты очень богата?

— У тебя необычные глаза, — пристально приглядываясь к Анаид, пробормотала молодая омниора. — И еще очень странный взгляд и какой-то непонятный запах…

Остальные девушки не говорили о запахе, но Анаид понимала, что лучшей помощницей ей будет именно омниора.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Дориска.

— Дориска? — как ни в чем ни бывало воскликнула Анаид. — А мы, случайно, не родственницы? Может, ты дочь Клары?

— Нет. Я дочь Орслои.

— Точно! Дочь Орслои! Знаешь, моя мама просила тебе кое-что передать на словах…

Взяв Дориску за руку, Анаид отвела ее в угол. Никто этому не удивился. В этих краях девушки часто приходились друг другу дальней родней, и им было о чем поговорить с глазу на глаз. Так, из уст в уста, здесь распространялись новости — вести о том, что кто-то умер, родился или вступил в брак.

— Меня зовут Анаид Цинулис, я дочь Селены, внучка Деметры из Клана Волчицы из племени скифов, — по всем правилам шепотом представилась Анаид. — Я прибыла очень издалека. С далеких Пиренеев.

Дориска не верила своим ушам. Еще бы! Повстречать в этом ужасном месте омниору! Да не простую, а какую-то особенную!

— Меня зовут Дориска Лека, я дочь Орслои, внучка Всеславы из Клана Куницы из племени даков, — прошептала она.

— Ты догадываешься, кто на самом деле эта Графиня?

— Она — одиора! — прошептала Дориска. — Если она догадается, что я омниора, мне конец. Кровь омниор ей нужней человеческой.

— Как же ты до сих пор уцелела?

— Мой волшебный пояс и заклинание, которое произнесла надо мной мама, скрывают меня от ее глаз. Но они не спасли меня от Фичко! — вздохнула Дориска и пояснила: — Фичко — злобный слуга герцогини. Он прикидывается карликом и иногда отправляется на охоту за девушками, чтобы угодить своей госпоже. Он и его гайдуки поймали меня в лесу, где я собирала ягоды.

— Хорошо, Дориска! Ты будешь мне помогать.

— Ты думаешь, мы с ней справимся? — с тусклой искоркой надежды в глазах пробормотала Дориска.

— Нам надо уничтожить ее талисман. Без него она потеряет свою силу, а с ним будет свирепствовать вечно.

— Талисман?

— Она прячет в нем волосы убитых девушек и макает его в их кровь. Талисман будет защищать ее еще четыреста лет вплоть до пришествия Избранницы. Стоит Графине добыть ее крови и волос, как она станет всесильной повелительницей одиор и завладеет Жезлом Власти.

— Как много странных вещей ты знаешь! — изумленно пробормотала Дориска.

— Ты должна помочь мне завладеть талисманом. А я его сожгу. У меня есть волшебный трут. Только им можно сжечь заколдованный талисман.

— Что же мне делать?

— Сними пояс. Пусть Графиня тебя заметит и отведет вместе со мной сегодня вечером в свои покои. Когда мы обе окажемся рядом с Графиней, мы как-нибудь отвлечем ее и сожжем талисман.

Дориска побледнела, как смерть.

— Те, кого к ней уводят, никогда не возвращаются, — прошептала она. — Они умирают в страшных мучениях. Даже здесь слышны их крики. Две девушки их не вынесли и повесились на своих поясах.

— С нами ничего страшного не произойдет. Вот увидишь!

Дориска не испытывала в этом особой уверенности.

— Нет. Оттуда никто не возвращается. Мне нужно тихо сидеть здесь и ждать маму. Она меня спасет.

— Ты ее звала?

— Я все время ее зову.

— А она?

— Она мне ответила. Она совсем рядом. Она спасет меня.

От этой новости слегка полегчало даже Анаид.

— А твоя мама сильная?

— Очень. А я нет. Я еще не посвящена.

— Вот увидишь, мы выберемся оттуда живыми и здоровыми! — уговаривала Дориску Анаид. — Приведи себя в порядок, чтобы тебя заметили. Дай-ка я тебе помогу!

Читая нараспев заклинание, Анаид провела рукой по телу и волосам Дориски. У той тут же порозовели щеки, заблестели волосы, а обветренные руки стали нежными и белыми.

Когда вечером Илона пришла выбирать, кого отправлять на заклание вместе с Анаид, свирепая служанка Графини ни секунды не колебалась.

«Вот эта белокурая румяная девушка обязательно понравится хозяйке. И как это ее раньше не замечали?!»

Облаченных в белые платья и расшитые серебром туфельки, напудренных и накрашенных, Анаид и Дориску втолкнули в покои Кровавой Графини. Ее спальня была огромна. Возле камина стояла необъятная кровать с задернутым балдахином. На стенах красовались дорогие итальянские шпалеры из модного красного бархата, на полу валялись медвежьи шкуры.