Луиза Тичнер - Зеленый огонь

Каким-то образом ей удалось пробраться в свою комнату и скрыться там, не привлекая к своему заплаканному лицу внимания. Вернувшись в комнату, Ривен тщательно вымылась, зачесала волосы назад и надела голубое платье, которое приготовила для нее Квиста.

Взглянув на себя в зеркало, Ривен обнаружила, что все еще близка к слезам. Упрямо сжав губы, она нахмурилась. «Я должна вести себя так, как будто ничего не случилось!» — сказала она себе. Она не должна дать Броуну повод для торжества, она сдержит себя и будет высоко держать голову. Однако теперь ей просто необходимо начать активный поиск возможностей отомстить за себя светловолосому королю из Джедестрома. Ривен была убеждена, что он намеренно опоил ее зельем и подверг насилию, и она должна заставить его дорого заплатить за это.

Следующие несколько недель, которыми предварялся праздник Выбора невесты, были до отказа заполнены всяческими увеселениями. У Ривен было пять площадок в саду и в Плэйте, где она должна была появляться и развлекать гостей игрой на свирели. Первая площадка располагалась вблизи розовых кустов, и Ривен играла, вдыхая наполненный ароматом цветов воздух. Прижимая инструмент к губам и низко склонив голову, Ривен едва видела толпы гуляющих, разодетых в яркие платья, зато они глазели на нее во все глаза, проходя по дорожкам мимо или останавливаясь послушать ее игру. Созвучная ее настроению, мелодия у нее выходила весьма мрачная и невеселая.

— Зачем ты играешь такие печальные песни? — спросил у нее однажды главный распорядитель праздника, когда Ривен переходила от одной площадки к другой. — Это праздник, а не похороны, и твоя музыка должна соответствовать веселому настроению. Так что постарайся.

Ривен рассеянно кивнула, направляясь к фонтанам, возле которых она должна была оставаться весь остаток дня. Пробираясь сквозь толпу, Ривен слышала, как гости восхищаются красотой сада, сплетничают о погоде и выражают благодарность королю, который все это устроил. Тропинку то и дело пересекали клоуны в ярких костюмах или акробаты в трико, которые кувыркались через голову, ходили на руках или прохаживались колесом, заставляя многочисленных детишек взвизгивать от радости и восхищения.

Улыбающийся жонглер некоторое время следовал за Ривен и громко шептал, так что всем вокруг было слышно:

— О прекрасная леди! Ради вас я сейчас стану жонглировать этими острейшими кинжалами! И если, заглядевшись на ваше лицо, я промахнусь и лезвие пронзит мое сердце, знайте — я умру от вашей красоты и ваших прекрасных глаз!

Толпа рассмеялась, а Ривен одарила шутника таким взглядом, что дурацкая улыбка на лице циркача пропала и он протянул к ней руки:

— Что случилось, госпожа? Я что-нибудь не так сказал?

Ривен вырвалась и быстро побежала к фонтанам, где она могла укрыться ото всех в своей музыке.

Праздники шли своим чередом, но не приносили Ривен ничего, кроме боли. Днем Ривен стискивала зубы и исполняла свои обязанности так, словно ее сердце было сделано из камня. По вечерам она бродила по саду и звала Сэл. По ночам она подолгу лежала без сна, глядя на опустевший насест пиллаун, или сражалась с ночными кошмарами, после которых просыпаясь поутру, она чувствовала себя опустошенной и разбитой.

— Что с тобой? — спросила ее Квиста. — Каждый раз, когда я вижу тебя, ты кажешься мне бледной как смерть. И ходишь ты так, как будто наполовину ты с нами, а наполовину в другом месте.

Ривен посмотрела на подругу и слабо улыбнулась:

— У меня расстроился желудок, да к тому же меня донимают плохие сны.

— У потерпи еще немного. Выборы сегодня вечером, надо продержаться один-единственный денечек. — Квиста потрепала Ривен по плечу и отправилась развлекать гостей в другой части сада.

Ближе к вечеру Ривен перебралась на свою последнюю площадку — в углу главного церемониального зала Плэйта. Толпа, в предвкушении того момента, когда король выйдет вместе со своей свитой и объявит о своем выборе, гудела как рой потревоженных насекомых. Все вокруг были довольны и счастливы, за исключением Ривен. При мысли о том, что вот сейчас она увидит Броуна, горло ее пере сохло от гнева и унижения. Дважды за последнюю неделю, поднимал взгляд, она встречалась глазами с Броуном, который внимательно наблюдал за ее игрой, но они ни разу не встречались и не сходились близко, так как король смотрел на нее издалека. Половина ее существа вовсе не желала когда-либо еще увидеть Броуна вблизи, однако другая ее половина знала, что она должна будет непременно опять оказаться рядом с ним, и стремилась реализовать свои мстительные планы. При мысли об этом Ривен обычно опускала пальцы и ощупывала нож, который она подобрала в траве и теперь прятала в складках своего пояса.

Тем временем назначенный час Оглашения приближался, и стража принялась расчищать от публики узкий проход между внутренними дверями, ведущими в зал изнутри дворца, и небольшим возвышением, на котором Броун и Киллип будут восседать на тронах во время церемонии. На протяжении всего дня посланцы далеких стран ожидали этого момента возле портретов своих кандидаток, и теперь все они вновь напряглись, и их голоса, расписывающие прелести претенденток, зазвучали громче, хотя чуть более хрипло, чем утром.

— Можешь сегодня больше не играть, — прошептал на ухо Ривен директор-распорядитель праздника. — Пожалуй было бы лучше, если бы ты ушла. Сегодня музыка больше не понадобится, по крайней мере — до полуночи. Сходи и поешь — ты выглядишь очень бледной.

— Но тогда я пропущу церемонию! — воспротивилась Ривен, с усмешкой глядя на церемониймейстера.

Тот пожал плечами:

— Делай как знаешь.

Ривен прижалась к стене в дальнем углу зала и терпеливо ждала, скрестив на груди руки. Вокруг нее шептались и сплетничали о Броуне и Фидасии, вытягивали шеи и вставали на цыпочки многочисленные гости, но Ривен только сверкала глазами по сторонам с мрачной решимостью. Мимо промаршировал небольшой отряд стражников, впереди которого бежал герольд, призывая к тишине. Тем временем стражники остановились и, разделившись на два отряда, встали живым барьером по сторонам расчищенного среди толпы прохода. Они стояли неподвижно, плечом к плечу, охраняя подступы к тронному возвышению.

Ривен, прижатая к стене толпой, мало что из этого видела. Она чутко прислушивалась и уловила дрожь любопытства и интереса, которая вдруг охватила толпу. В следующий миг она ощутила присутствие Броуна, вступившего в зал, как будто между ними существовала какая-то связь.

От напряжения ее слегка затошнило, и Ривен закрыла глаза. Своим внутренним взором она видела Броуна так отчетливо, как будто он стоял прямо перед ней: плотные золотые локоны лежат на ободе короны, а под ними сверкают голубые глаза короля. Ей показалось, что она видит в этих глазах насмешку, и ее руки непроизвольно сжались в кулаки, потом разжались, и она в который раз ощупала спрятанный в поясе нож.