Владимир Дубик - ПодЛох

А слухач продолжал настаивать на своем.

Ребята из обоймы охранения, зорко отслеживали свои сектора, нет да нет, оборачивались на затеянный спектакль и улыбались.

— Ладно, сдался, Роланд, возвращаемся в расположение легиона, будет тебе твоя мышь и молоко. Будь они не ладны!

Слухач опять зашипел.

— Не дело говорит, — перевел опять я, — возвращаться плохая примета!

Затем пушистый выдержал паузу и два раза благосклонно мяукнул.

— Уговорили. Говорит, по возвращению, двойная порция молока и пять мышей.

— Три, — твердо, сказал Роланд, для верности показывая на пальцах сколько мышей светит слухачу, — и не мышью больше. Учти, это последняя цена, а если не согласен, возьмем другого слухача. Да, — Роланд таинственно усмехнулся, — говорят, что там, куда мы идем, видели самочку.

При слово «самочка», слухач недоверчиво фыркнул, мол знаю я такие разговоры, затем грустно, видимо, своему чему-то, вздохнул и кивнул головой. Согласен.

Наш отряд опять двинулся вперед.

Уже на первом привале я узнал, что этот спектакль, без изменений, всегда повторялся между слухачем и старшим группы при выходе за периметр. Всегда, когда в группе находились первоходки. Так называли тех, кто первый раз выходил в клоаку.

А цель у этого действа была простая. Как ни крути, а клоака не курорт, и даже бывалые ходоки из разведроты легиона, которые в клоаку ходили почти что каждый день, и тем было иногда не по себе.

А тут необстрелянные, увидят чего, да как начнут сдуру палить во все стороны, и положат всех. Случаи бывали.

Соответственно, в процессе спектакля, новички отвлекались и незаметно сами для себя впитывали атмосферу клоаки. Поговаривали, что эта комедия ломалась также и для нее — клоаки. Читает вишь, она мысли входящих в нее и видит намерения. А кому понравиться, если в твои владения лезут со смешанным чувством опасения, агрессии и готовности палить во все и вся при малейшем движении.

А так, смотри, какие гости забавные. И смешные и совсем не злые. Зачем их кушать?

Так это или не так, никто достоверно не может быть уверен. Но те, которые не соблюдали эту традицию не возвращались. И это факт. Естественно не все те, которые следовали обычаю возвращались. Но процент выживших был повыше.

Ночь прошла без происшествий и наш отряд опять двинулся вперед. Шли ходко, но не торопясь.

Пейзаж среднерусской местности убаюкивал своей безмятежностью. Казалось, вот невдалеке группа березок стоит, а рядом, со склона, веет прохладой ручеек. Журчит, зовет, подойди напейся путник ты же устал. А березы шумят листвой в такт, приляг, отдохни, ты устал. Ага, счас!

После того, как Кеша, решил присесть на замшелый валун, чтобы завязать шнурок на берце, который не кстати ослаб, а Хант молниеносно двинул ему с ноги в челюсть, да так что вампир пролетел метра три и завис в воздухе подхваченный на лету Роландом. И все увидели во что превратился милый замшелый валун до того момента, как его чистильщики не распылили на атомы, всем резко расхотелось наслаждаться умиротворенностью и все также резко вспомнили предмет по флоре и фауне и психофизическим характеристикам еже с ними.

На возмущение Кеши, о том, что можно было и потише, Хант резонно ответил, что было бы можно конечно, но при этом варианте вампир еще жив, а при варианте потише — гарантировать такой же результат, вряд ли.

На этом и порешили.

Второй день клонился к закату. По выкладкам Роланда, наш отряд должен был выйти к предполагаемому месту нахождения нашей цели, примерно через три дня.

Я монотонно шагал и палился в рюкзак на спине Ника, который шел впереди меня.

На удивление, и даже к некоторому моему разочарованию, ничего сверхъестественного и не думало происходить.

Обидно даже как то.

Почти три месяца кряду, из меня лепили машину для убийства всех и вся в округе, куда могли дотянуться мои уже почти каменные конечности от мозолей покрывающих их, а тех кого надо было бы умерщвлять, казалось, и не собирались появляться в моем поле зрении.

Нет, конечно, не все так гладко и мирно происходило в нашем походе. Периодически слышались хлопки «вихрей» чистильщиков, косивших кого-то или чего-то. Оттуда, где было мое место в отряде и не разберешь.

Правда, однажды, под утро, кто-то большой и вопящий, прорвался ближе обычного к нам, но через секунду это превратилось в кучу дырявого и брызжущего во все стороны кровавыми струями, мяса.

Подойти к останкам некогда могучего существа, нам строго настрого запретили. Объяснив, что даже останки, кажущее мертвее мертвого, могут принести массу неприятностей.

На недоверчивую ремарку вампира о сомнении вышесказанного, последовал пример. В то, что осталось от неудачливого визитера, Роланд бросил тушенку.

И наш почивший «друг», внезапно зашевелился, заурчал, зачавкал и начал приобретать прежние размеры. Опять завизжало.

Реакарнацию, прервал один из чистильщиков. Не мудрствуя лукаво, всадил пару очередей из «вихря» и делов то.

А пулька из этого автомата, между прочим девять миллиметров, со смещенным центром и снабженная детонирующей капсулой.

Если мне не изменяла память, такая пулька, запросто валила теринозавра. По словам, нашего препода по оружейке. Не знаю, где в этой Москве гуляют эти милые зверушки, но то что это правда, не вызывало сомнений. А теперь и подавно. До благополучного вступления в бозу, почившая скотинка была размерчиком побольше.

В общем скукотища. Ощущение будто сидишь в кинотеатре 5D на сеансе об акулах-людоедах. Дрожишь от страха, когда прямо на тебя несется трехметровая усаженная четырьмя рядами зубов тварь, и в это время кто-то тебя за ногу дергает, а ощущение такое, что нога то уже не твоя и соленные брызги океана на щеках. Стра— а— шно!

Но в глубине души знаешь, фигня все это, развлекаловка. И ножка твоя цела, и водичка из под крана.

Вот такое же у меня было ощущение и здесь. Да страшно, да напряженно, но в глубине души, крепла уверенность, что ничего экстраординарного не случиться.

Одно вот беспокоило. На всех лекциях, касающихся клоаки, все преподы твердили, как одно — не расслабляться, не расслабляться, и еще раз не расслабляться никогда!!!

Я старался.

Солнце уже на три четверти зашло за горизонт и небо окрасилось в темно багряные тона.

— Привал, — раздался зычный голос Роланда.

Для привала была выбрана симпатичная полянка, которую не раз и не два проверили на наличие гадостей и лишь после того как Хант согласно мотнул головой, а слухач уселся и начал лизать себе, ну вы сами догадались что, лишь после этого Роланд отдал команду.