Патриция Бриггз - Узы крови

— Стефан говорил, что ты не вервольф.

— Это верно, — подтвердила я.

— Всякий, кто способен одолеть Стефана, стариной Андре, — она кивнула в сторону двери, — просто пол вытрет. Почему ты считаешь, что сможешь с ним справиться?

— Так считает Марсилия.

Я видела, какое впечатление произвело это имя на нее. На мгновение даже сквозь густую волну темных волос, закрывавших ее лицо, я заметила страх. Страх поднимался из самой глубины дома. Все здесь очень боятся. От дома просто разит страхом.

— Если Стефан не вернется, — проговорила она очень тихо и каким-то постаревшим голосом, — мы все умрем, не только доктор Тайтбричс. Рано или поздно умрем все. Госпожа не станет нас освобождать — чтобы не болтали. Она раздаст нас другим вампирам, поместит в их зверинцы. А другие вампиры не так деликатны со своей пищей, как Стефан. Когда они голодны, они забывают о всякой сдержанности.

Я не знала, что сказать такого, что не прозвучало бы банально, поэтому ухватилась за одну из нитей ее речи и принялась разматывать.

— Стефан держит вас живыми дольше, чем другие?

— Он не убивает никого из своего зверинца, — сказала она. Я вспомнила, что Лондонский зоосад когда-то называли зверинцем. Девушка с деланной небрежностью пожала плечами. — Ну, почти никого. Когда он берет нас, мы остаемся у него пару лет, а потом получаем свободу. Кроме Наоми, конечно, но это особый случай.

— А почему пару лет? — спросила я.

Она бросила на меня взгляд, говоривший «ну и дура!».

— Столько ему требуется, чтобы установить достаточно глубокую связь. Только тогда он уверен, что мы никому не расскажем о вампирах.

— А ты сколько была со Стефаном?

— В этом августе исполнится пять лет, — сказала она, хотя ей не могло быть больше двадцати. Я постаралась скрыть потрясение, но не слишком удачно, потому что она насмешливо посмотрела на меня и сказала:

— Двенадцать. Мне было двенадцать. Должна сказать, что Стефан был огромным шагом вперед по сравнению с моими родителями.

Вампиры — это зло. Странно, как я стараюсь забыть об этом, когда думаю о Стефане.

— Ты, вероятно, знаешь о вампирах гораздо больше меня, — сменила я тему, пытаясь разузнать побольше. — Я выросла с вервольфами, и хотя мы со Стефаном знакомы давно, говорим преимущественно о машинах. Не возражаешь, если я задам несколько вопросов?

— Что ты хочешь знать?

— Что ты знаешь о твари, на которую он охотился?

— Он с нами не разговаривал, — ответила она. — Но часто беседовал с Дэниэлом. Он сказал, что это демон-колдун.

Я кивнула.

— Похоже на правду. Очевидно, если я смогу убить вампира, демон уйдет. И демона-колдуна больше не будет. Марсилия объяснила мне, как убить вампира.

Я замолчала — пусть обдумает услышанное. Она была умна, и ей не потребовалось много времени, чтобы прийти к тому же заключению, что и я.

— Вот это да! Все равно страшно, даже когда у тебя госпожа в разведчиках. Конечно, я расскажу тебе все, что ты хочешь узнать. — Она смерила меня взглядом. Мои слова произвели на нее большое впечатление. — Она правда считает, что ты сможешь убить эту тварь?

Я хотела кивнуть, но воздержалась.

— Понятия не имею, что думает Марсилия. — Дядюшка Майкл не считал глупым мое намерение сразиться с колдуном. Но могу ли я верить малому народу больше, чем вампирам? Я пожала плечами и сказала правду: — На самом деле мне все равно. Либо убью колдуна, либо умру, стараясь это сделать.

— А что она тебе сказала?

— Что убить вампира можно колом в сердце, святой водой или солнечным светом.

Девушка привалилась бедром к холодильнику и покачала головой.

— Послушай. Деревянный кол работает, но лучше, если это дуб, ясень или тис. И все равно потом нужно отрезать голову, а не то он воскреснет. Помни: мертвый вампир — это пепел. Если тело сохранится, он оживет и придет к тебе. Очень сердитый. Отрезать голову хорошо, но трудно. Он ведь не станет ждать, пока ты притащишь бензопилу. Свет солнца — тоже хорошо. А вот если вместе — кол и солнце — вот тут ты бьешь парня прямо по яйцам.

Я покачала головой, завороженная.

— Они все об этом знают. И никогда не рискуют, если удастся. А если ты оплошаешь, пиши пропало. Святая вода не подходит. Нужен целый бассейн святой воды, чтобы убить одного вампира.

— Так как же лучше всего убить вампира навсегда?

Она поджала губы.

— Лучше всего огонь. Стефан говорит, что вампиры хорошо горят, если поджечь.

— Стефан так тебе сказал?

Я попыталась представить себе этот разговор.

Она кивнула.

— Конечно. — Она оценивающе посмотрела на меня. — Послушай, я не знаю, куда он пошел, но он все время прислушивался к новостям и читал газеты. У него была карта Тройного города, и он отмечал на ней места насилия. Вчера он был сильно взбудоражен, что-то заметил в этой схеме.

— Карта есть? — спросила я.

— Нет. Он взял ее с собой. И никому из нас не показывал.

Я сползла со стула.

— Спасибо…

— Рейчел.

— Спасибо, Рейчел.

Она кивнула и снова открыла холодильник, забыв обо мне. Я медленно пошла к выходу. Больше никто не появился, и я вышла из дома.

Андре ждал меня, сидя на капоте своей машины. Он спрыгнул и спросил:

— Они что-нибудь знают?

Я пожала плечами.

— Они не знают, где он был, но я узнала, как он принял решение, где искать. Может, это пригодится.

Я посмотрела на Андре и подумала, нарочно ли Марсилия не сказала, что вампира, которого пробили колом, нужно обезглавить. Долго думать не пришлось: конечно, нарочно.

— Как бы ты убил Литтлтона? — спросила я.

— Огнем, — сразу ответил он. Это самый легкий способ. Кол действует, но потом приходится отрубать голову.

Ничего это не значит. По моим вопросам он наверняка догадался, что я расспрашивала людей Стефана.

— Марсилия говорила другое.

Он слегка улыбнулся.

— Если ты пробьешь его колом, она сможет прибрать парня к рукам. Вампиров мало, Мерси, и на то, чтобы произвести хоть одного, требуется уйма времени. Если бы Дэниэл не принадлежал Стефану так долго, он бы умер безвозвратно. Марсилия не хочет терять вампиров, особенно вампира, в чьем распоряжении сила демона. Если он будет тяжело ранен, найдутся способы вернуть его к жизни под контролем более сильного вампира вроде Марсилии. Тогда ее положение станет непоколебимым.

— Значит, ты намерен его захватить?

Андре покачал головой.

— Я хочу убить этого ублюдка. Чтобы он умер навсегда.

— Почему?

— Я тебе говорил: мы со Стефаном очень много лет дружили. — Он повернул голову, так что фонарь у двери осветил его лицо. — У нас были разногласия, но это как семейные ссоры. Я знаю: в последний раз Стефан рассердился очень сильно, но это прошло бы. А из-за этого колдуна я навсегда лишился возможности помириться с ним.