Марк Лоуренс - Принц шутов

— Значит, сами выйдем навстречу неприятностям, — сказал Снорри и зашагал дальше на север.

Мы провели в горах еще одну ночь, постели наши были так же жестки и холодны, как в прошлый раз, а тени столь же пугающи. Что еще хуже — если вообще могло быть хуже, — по мере того как солнце уходило за горизонт, Снорри становился каким-то странным, отрешенным, глаза его впитывали тьму и становились еще чернее, чем когда он убивал врагов и красил склоны в алый цвет. То, как он посмотрел на меня, прежде чем пылающий край солнца скрылся за плечами гор, заставило меня всерьез задуматься — не убраться ли потихоньку, когда он заснет. Впрочем, несколько минут спустя он уже стал прежним и напомнил мне, что, ежели природа позовет среди ночи, лучше следовать за ней вниз по склону.

Когда горы сменились более живописным пейзажем, мы двинулись вдоль границы — сначала Скоррона, потом Геллета. Снорри не сводил глаз с горизонта, устремляясь на север; меня же тянуло на юг, домой. Кроме того, я высматривал, не гонится ли за нами еще кто-нибудь. Ехать вдоль границы — отличное решение для тех, кто не хочет лишних встреч, поскольку местные, как правило, заняты соседями и не жаждут заниматься чужаками, арестовывать или брать с них подать. Впрочем, такие места не слишком приятны — худшее из того, что когда-либо со мной случалось, часто происходило на границе Красной Марки и Скоррона — ну, точнее всегда, покуда я не встретил Снорри.

В провинции Аперлеон королевство Рона соседствует с герцогством Геллет и княжеством Скоррон. Холмы усеяны памятниками павшим в сотнях битв, по большей части разрушенными, но земли эти богаты, и люди делят их вновь и вновь. Снорри направлялся в сторону города Компер, знаменитого сидром и превосходными гобеленами. Когда он это успел разузнать, понятия не имею, но норсиец ухитрялся выуживать что-то новенькое даже из кратких разговоров с попутчиками.

Наконец лето настигло нас, и мы ехали по солнцепеку, потея под перепачканной в пути одеждой, отбрасывая темные тени и отмахиваясь от мух. Народу здесь было мало, потом стало еще меньше, и все разбегались, шарахаясь от нас как от чумных.

Вскоре мы въехали в и вовсе запущенные земли. Рон и Слейпнир мирно трусили меж высоких изгородей, белая кожа Снорри покраснела на солнце, а мне ненадолго полегчало — убаюкала жара и спокойная, обработанная людскими руками местность. Но ненадолго. Мы скоро увидели заброшенные, заросшие чем попало поля, пустые дома фермеров, загоны без скота. В одном месте — обгорелую землю, валяющийся шлем и поклеванную воронами человеческую руку. Мне снова стало зябко, несмотря на жаркий день.

Замок Возвращенного Проклятия, родовое гнездо дома Вайнтонов, стоял на высокой бледной скале в нескольких километрах от Компера. Он смотрел на нас пустыми глазами, стены почернели от дыма, скала была ржавого цвета, словно кровь последних защитников хлынула из ворот и расплескалась вокруг. Солнце опускалось за крепость, высвечивая зазубренные силуэты укреплений и отбрасывая тень сооружения, похожую на грозящий палец, длинный и темный, прямо на нас.

— Все произошло совсем недавно. — Снорри потянул воздух носом. — Пахнет горелым.

— И разложением. — Я пожалел, что вдохнул так глубоко. — Давай найдем другой путь.

Снорри помотал головой.

— Думаешь, вообще есть безопасные дороги? Что бы здесь ни случилось, уже прошло. — Он показал на легкую дымку впереди, едва заметные следы пожарища. — Огонь почти отпылал. Остальное обратится в руины. Здесь все это уже случилось.

Мы поехали вперед и к вечеру приехали к разоренному Комперу.

— Это была месть. — Стены разрушили, от них остались развалины не выше трех камней, лежащих друг на друге. — Наказание.

Я прошелся по руинам. Земля все еще была горячей. За лесом почерневших бревен уходил вдаль ковер из пепла, над которым вился дым.

— Убийство.

Снорри застыл на месте, возвышаясь у меня за плечом.

— Они не хотели захватывать это место для себя, — сказал я. — Кем бы они ни были. — Ими могли оказаться вояки из Геллета, налетчики из Скоррона, может, даже армия Роны, решившая вернуть отнятое. — Никогда такого не видел.

Я знал, что распри Сотни приводили к подобным разрушениям, но ни разу не видел ничего подобного вблизи, тем более в таких масштабах.

— Я видел.

Снорри прошел мимо меня и зашагал по тому, что когда-то было Компером.

Мы разбили лагерь среди руин. Нам колол глаза пепел, лошади кашляли, но уже настала ночь, и Снорри не хотел продолжать путь. По крайней мере, не пришлось выбирать между костром, разжигать который было рискованно, и холодным лагерем. Компер уже был достаточно теплым. По большей части угли уже прогорели, но все еще отдавали немало тепла.

— Видел я и похуже, — повторял себе под нос Снорри, отодвигая варево, которое только что приготовил. — В Восьми Причалах островитяне быстро все сделали и ушли. В Орлсхейме, дальше по Уулиску, они не так торопились.

И среди руин Снорри снова увлек меня на север, рассказывая в ночи свою историю.

Снорри пошел вслед за убийцами по талой земле. Их корабли ушли — возможно, в какое-то далекое укрытие, подальше от штормов и вражьих глаз. Он знал: они вернутся, чтобы забрать некромантов с Затонувших островов, их войска и пленных. Даже весной внутренние земли так далеко на севере весьма негостеприимны. Сломай-Весло наверняка сказал им. Сколько пленных на кораблях и сколько — с захватчиками, Снорри не знал. Однако за захватчиками он мог пойти, а те рано или поздно вывели бы его к своим кораблям.

Орлсхейм был на пять километров вглубь континента, на краю Уулиска, где фьорд сужается, а сосновые леса подходят близко к воде, и склоны там более пологие, чем в Восьми Причалах. Бреттанцы оставили широкий след, поскольку с ними было много пленных. Кроме Эми, погибли немногие — три грудных младенца, пожеванных и выброшенных, и Эльфред Гансон, лишившийся ноги и истекший кровью. Снорри догадался, что если есть еще погибшие, то они пополнили ряды слуг некромантов и ковыляют в Орлсхейм. Как Эльфред потерял ногу, было неясно, но это хотя бы спасло его от ужасов жизни после смерти.

В Восьми Причалах строения были каменными, а в Орлсхейме деревянными — грубыми сооружениями из бревен и пакли — или дощатыми, похожими на ладьи, противостоящими непогоде с тем же упрямством, что корабли викингов — морю. Снорри понял, что Орлсхейм разрушен, глядя на дым с порога своего дома, но не мог представить масштаб бедствия. Даже большой медовый зал[1] Браги Соленого превратился в кучку углей, все балки сгорели, восемнадцать столбов толщиной с мачту, покрытых резьбой на сюжеты саг, были сожраны пламенем.