Голубиная книга 2 (СИ) - Ирина Боброва

Нужно мне возвращаться скорее, да пока не найду Ярилу и Услада, либо одного из них — ходу мне в Ирий нет.

— Не кручинься, всё хорошо будет, — ответствовал Горыныч, но уверенности у него в том не было. — Да и Услада ты нашёл, хоть и с рогами, а сущность божественную его никто не отменял. И память не совсем отшибло — вон как от Усоньши драпает.

Подождал Горыныч, пока Велес — Власий на спину заберётся, крыльями взмахнул, и полетел великаншу с её рогатым муженьком догонять. Те уж долинку с гейзерами миновали и дальше, по дороге, вымощенной костями, неслись, словно угорелые. Бык — тур от великанши удирает, копыта выше головы закидывает, дороги не разбирает. Та за ним, бежит, лапами машет, кричит во всю глотку:

— А ну стой, Услад ненавистный! Ты полюбить меня должон, чтобы я потом ненависть свою чёрную на тебя излить смогла!

Но быку и дела нет до слов супруги. Помнит он только, что враг страшный за ним гонится, и что любой ценой убежать надо. Даже не память проблёскивала у Услада в зверином облике, а инстинкт самосохранения работал. Только работал однобоко, потому как одной опасности избегая, к другой мчался бык — тур, сам того не ведая. В аккурат к той горке нёсся, где голодная Скарапея лежала, слезами горючими плакала.

Ярила уж вокруг неё и так, и эдак, а змеиня и сказать ничего не может, только хрипит да кашляет.

— Вот ведь какая у змеищи нервная организация тонкая, — сокрушался Вавила, вокруг трёхголовой спутницы прохаживаясь. — Вот первый раз наблюдать доводится, как змея слезьми плачет. Натурально, в мелодраму впала, прям как дамы хранцузские.

— Ты, друг Вавила, правильно говоришь, да бесполезно. Наблюдение в словах твоих хорошее, но как накормить Скарапею, оно не говорит.

— А вот ты, Ярила, бог, и зачем тебе тварь шипящая, хотя и о трёх головах?

— Я ж сказал — подружка детства, можно сказать на горшках рядом сидели. Приятельница игр малолетних, в прятки — прыгалки забавлялись, шутки шутили. Ну не могу ж я её бросить тут помирать от голода? Да и как пойдём по острым костям? И ты, и я босы, сапог не надели — ноги ж в кровь исколем.

И Ярила в сердцах плюнул, да ногой косточку поддал. Блеснуло из — под кости красным, царь заприметил, нагнулся и, подняв находку на свет, обрадовался:

— О, и перстень мой сюда прилетел! — Воскликнул он, потерев камешек о рубаху.

Что тут со Скарапеей сделалось! Сразу плакать перестала, глазищи выпучила, зрачки из продольных чуть ли не поперечными стали. Кое — как сползла с горки, к царю подпрыгала, в лицо всеми тремя парами глаз заглядывает. Крыльями машет, на ноги встать пытается, а кашлять не перестаёт.

— Ты, Скарапеюшка не волнуйся так, не волнуйся, — утешает её Ярила. — Чего скачку устроила, царя перепугала?

— Да чего перепугала — то? — Возразил царь, совсем не обращая внимания на змеиню. Знай себе, перстень надраивает, по сторонам не смотрит. Со змеёй уже судороги случились, а Вавила всё рассуждает, да складно так, что Ярила заслушался, от подружки трёхголовой отвлёкся.

— Вот ледями да мамзелями зазря не назовут, ледями не становятся, ледью аглицкой родиться надобно. И такие уж они… леди, что ни в сказке сказать, ни пером описать! К примеру, была у них в землях аглицких леди Годива. Такая смелая, что и не вышепчешь. Мужу своему так верна была, так его любила, что голышом на коне проскакала, и доказала невиновность мужнюю. А вот ты, Скарапея, смогла б так за мужа постоять?

— Да что ж ты говоришь, царь, как она голышом поскачет? Во — первых, конь её не выдержит, а во — вторых, чтобы раздеться, ей шкуру снять надобно, а это для неё смерть натуральная.

Посмотрели они на змею, а та уж почти не дышит.

— Да, Годива из Скарапеи не выйдет. Тут впору про леди Годзиллу сказки сказывать, может впечатлится. Слышь, Скарапеюшка, жили себе не тужили людишки на острове дальнем, да вылезла из — под земли, из пещеры потаённой динозавра Годзилла. Динозавра — это вроде как змея, только с ногами и доисторическая, но дюже преогромная. Все домишки порушила, все замки многоэтажные попереломала, и не было на ту Годзилищу никакой управы. Тоже вот, как ты сейчас, кушать шибко хотела, а попросить не могла — соображалка у неё была дюже слабенькая. Ну, Годзилла та дура — дурой, оно понятно, языку не учёная, а всё потому, что головёнка у неё одна была, да и та махонькая. А ты — то у нас умная, обозначить свои желания в состоянии, чего ж Годзилле уподобляешься? Чего немтуешь, аки динозавра некультурная? — Но Скарапея только пуще в ответ закашлялась. — Боюсь, Ярила, сказки наши ей не помогают. Я их ужас сколько знаю, а Василиса, дочка моя старшая, и того больше! Да видать пища духовная Скарапее не годится, сил не прибавляет. Слушай, бог, может, её стукнуть чем по спине? Похоже, поперхнулась, али подавилась подружка твоя.

— Да, похоже на то, — согласился Ярила. Пощупал он шеи змеиные, одну, другую, третью. — Вот здесь вроде как камень застрял. Слушай, царь, давай я ей пасть распахну, а ты залезь в глотку, да вытащи то, чем неразумная тварь подавилась.

Так и сделали. Скарапея, уж совсем измученная, и не сопротивлялась, только слезами плакала. Распахнул ей Ярила среднюю пасть, а Вавила руку в Скарапеину глотку засунул, нащупал пердмет, потянул и…

— А ну не смей есть царя нашего батюшку! — раздался сверху трёхголосый крик, и на спину Скарапеи спикировал змей Горыныч. От удара змеища кашлянула, и царь полетел вверх тормашками, и предмет из глотки вылетел. Оказалось, книгой Голубиной подавилась змеиня.

Ярила книгу схватил, к груди прижал.

— Всё, — кричит, — я тебя, голубушку, больше из рук не выпущу! Спать с тобой буду, в бане мыться, а всё одно глаз с тебя не спущу!

Сунул Голубиную книгу за пазуху, обернулся, и видит: Вавила к змеине кинулся, Скарапею от «спасителя» спасать. Велес тоже в змеиную драку влез, разнять пытается, но дело это неблагодарное, а потому отступили Вавила с сыном своим названным в сторону, не поймут, где в клубке змеином Горыныч, а где Скарапея. Те с горки скатились, крыльями машут, огнём плюются.

— Сынок, ты ж всё — таки бог скотий, а эти темпераментные хоть и трижды башковитые, а всё же животины, хоть и к разговору способности имеют. Сделай волшебство какое, али пошепчи чего, а то ведь поубивают друг