Дэвид Эддингс - Келльская пророчица

— Это правда, но, знаешь, я ничего не имею против.

— Если вы не прекратите этой слащавой тягомотины, меня вырвет! — ворчливо заявил Белдин. И тут воротился Шелк.

— Ну как, клюнуло? — спросил Белгарат.

— Нарадас обставил тебя и с библиотекой. Я заглянул туда, и тот, кто ведает книгами…

— Библиотекарь, — рассеянно уточнил Белгарат.

— Хоть черт в ступе. Так вот, он сказал, что, как только Нарадас появился в замке, он тотчас же перевернул все вверх дном в библиотеке.

— Это уже кое-что, — сказал Белгарат. — Значит, Зандрамас нет на острове. Она послала сюда Нарадаса, чтобы он выполнил ее поручение. И что, он все еще разыскивает карту?

— Похоже, нет.

— Значит, он ее нашел.

— И, скорее всего, уничтожил, чтобы мы до нее не добрались, — прибавил Белдин.

— Нет, добрый Белдин, — вмешалась Цирадис. — Та карта, что вы ищете, все еще существует, но она вовсе не там, где вы намеревались ее искать.

— Но, разумеется, нечего и ожидать, что ты намекнешь, где именно она сейчас находится? — без всякой надежды спросил Белгарат.

Цирадис отрицательно покачала головой.

— Не стоит, уважаемый Белгарат.

— Погоди-погоди, ты сказала «карта»? — Белдин, как всегда, атаковал лоб в лоб. — Значит ли это, что она существует в единственном экземпляре?

Цирадис кивнула.

Горбун передернул плечами.

— Ну да ладно. Поиски карты заполнят наш вынужденный досуг — нам все равно нечего делать, покуда двое наших героев не начнут пробовать на зуб доспехи своих противников.

— Кстати, чуть не забыл! — воскликнул Гарион, пристально глядя на Закета. — Ты ведь не умеешь орудовать копьем, я правильно понял?

— Честно признаться, не умею.

— Тогда завтра утречком мы с тобой куда-нибудь подадимся, и я дам тебе несколько добрых советов.

— Мне это представляется вполне разумным.

Наутро оба друга поднялись рано и верхом выехали из дворца.

— Думаю, нам лучше отправиться за городские стены, — сказал Гарион. — Конечно, неподалеку от дворца есть учебное ристалище, но там наверняка практикуются другие рыцари. Я, конечно, не хочу тебя обидеть, но несколько первых ударов новичка обычно бывают просто уморительны. А ведь мы с тобой — великие доблестные рыцари и не можем никому позволить заподозрить в нас щенков.

— Весьма признателен, — сухо отвечал Закет.

— Но, может быть, тебе по вкусу публичный позор?

— Совсем нет.

— Тогда пусть будет по-моему, ладно?

Миновав городские стены, они направились на луг в нескольких милях от города.

— Ты взял два щита, — заметил Закет. — Так принято?

— Другой предназначается для нашего противника.

— Для кого-о?

— Это будет какой-нибудь пень или дерево. Нам нужна мишень. — Гарион натянул поводья. — Кстати, учти, что турнир, в котором мы собираемся участвовать, чисто формальный. Никто никого не намеревается убивать — это считается дурным тоном. Скорее всего, мы будем сражаться при помощи копий с тупыми наконечниками. Это помогает предотвратить несчастные случаи.

— Но ведь кто-то порой все-таки гибнет?

— И такое случается, но крайне редко. Цель поединка считается достигнутой, если один из сражающихся вылетел из седла. Тогда ты подъезжаешь к нему и упираешь кончик своего копья в самый центр его щита.

— Разумеется, ежели наземь лечу я, он делает то же самое…

— Верно.

— Но это же, наверное, больно!

— Так оно и есть. После нескольких ударов соперника ты покроешься синяками с головы до ног.

— И они тут так развлекаются?

— Это не только забава. Это своего рода состязание. Оно выявляет сильнейших.

— Хоть это я могу понять…

— Полагаю, это состязание должно тебе понравиться.

Они прикрепили щит на пружинистую ветвь кедра.

— Как раз нужная высота, — сказал Гарион. — Сперва я покажу тебе, как это делается. Смотри внимательно. А потом попробуешь сам.

Гарион, уже изрядно поднаторевший в боевом искусстве, с каждой попытки попадал в цель.

— А зачем ты в последнюю секунду привстаешь в стременах? — спросил внимательный Закет.

— Я не столько привстаю, сколько наклоняюсь вперед. Суть в том, чтобы получше упереться ногами в стремена, наклониться вперед и напрячь все мускулы. Таким образом к твоему весу прибавится еще и вес лошади, что значительно увеличит силу удара.

— Умно. Дай-ка я попробую.

С первой попытки Закет блистательно промазал.

— И что же я сделал не так? — обиженно спросил он.

— Когда ты приподнялся и наклонился вперед, конец твоего копья ушел вниз. Надо поточнее целиться.

— А, теперь понятно. Ладно, давай-ка еще разок.

Со второй попытки он нанес по цели скользящий удар, и щит волчком завертелся вокруг своей оси.

— Ну как, уже лучше? — спросил он. Гарион отрицательно покачал головой.

— Считай, ты убил противника. Ты ударил в самый верх щита. Теперь копье твое чересчур задрано вверх — так ты угодишь рыцарю прямо в забрало и сломаешь ему шею.

— Тогда я еще попрактикуюсь.

К полудню Закет сделал значительные успехи.

— На сегодня довольно, — сказал Гарион. — Становится чересчур жарко.

— А я прекрасно себя чувствую! — возразил окрыленный Закет.

— Признаться, я пекусь вовсе не о тебе, а о твоей лошади.

— А-а-а… Да, она уже в мыле — слегка…

— Не слегка, Закет. К тому же лично я уже нагулял прекрасный аппетит.

День турнира выдался очень солнечным. Толпы празднично разодетых горожан тянулись по улицам к ристалищу, где должны были состояться поединки.

— Знаешь, мне кое-что пришло в голову, — сказал Закету Гарион, когда они вышли из дворца. — И мне, и тебе, в сущности, наплевать, кто выйдет победителем в турнире, правда?

— Что-то я тебя не пойму.

— У нас есть дела поважнее, а ушибы и переломы были бы для нас только досадной помехой. Так что достаточно нанести несколько ударов, повергнуть наземь пару рыцарей, а затем беспрепятственно позволить другим выбить нас из седел. Честь наша останется таким образом незапятнанной, да и серьезных ранений мы избежим.

— Ты предлагаешь нам сдаться добровольно? И это ты, Гарион?

— Но это разумно.

— Я в жизни еще не проигрывал сражения!

— С каждым днем ты все больше и больше делаешься похожим на Мандореллена, — вздохнул Гарион.

— Кстати, — продолжал Закет, — ты забываешь кое о чем. Мы ведь назвались доблестными рыцарями и сверх того сообщили, что нам предстоит великий подвиг. Если мы не сделаем все, что в наших силах, Нарадас напоет королю всякой всячины и заронит в его сердце подозрение. Ну, а если мы победим, то вырвем у змеи жало.

— Победим? — фыркнул Гарион. — Конечно, ты многому научился за эту неделю, но ведь нам предстоит сразиться с теми, кто орудует копьем всю жизнь! Так что, думаю, победа нам не грозит.