Дэвид Эддингс - Келльская пророчица

— Мудрый совет, Эрезель, — закивал пустоголовый монарх. — Господа рыцари, се Эрезель, великий волшебник и ближайший мой советник. Прислушайтесь к его речам, ибо мудрость их безгранична. Мы же с нашей стороны будем весьма польщены, если два столь доблестных воина примут участие в предстоящем развлечении.

Гарион стиснул зубы. Одно невинное с первого взгляда предложение — и Нарадас преуспел в своем намерении задержать их, чего долго и безуспешно добивался. И теперь выхода у них просто не было.

— Мы почтем за честь разделить с вашими могучими рыцарями предстоящее удовольствие, ваше величество, — ответил он. — А позвольте полюбопытствовать, когда начнется турнир?

— Ровно через десять дней, господин рыцарь.

Глава 13

Покои, куда их препроводили вскоре, вновь оказались на удивление знакомыми. Арендийцы, разлученные с родиной два тысячелетия тому назад, с благоговейной любовью, в мельчайших деталях воссоздали королевский дворец в Во-Мимбре. Даже неудобства тут были точно те же. Практичный Дарник тотчас же это заметил.

— Сдается мне, они вполне могли бы кое-что усовершенствовать.

— Но ведь в архаизме есть свое очарование, дорогой, — ответила мужу Полгара.

— Виной всему, вероятно, острая ностальгия, Пол, и все же, если бы они кое-что тут модернизировали, было бы только лучше. Ведь ты заметила, что ванные комнаты находятся в подвале?

— Точно так, госпожа Полгара, — подтвердила наблюдательная Бархотка.

— В Мал-Зэте было куда удобнее, — вздохнула Сенедра. — Ванные комнаты там находятся прямо в покоях — можно вволю веселиться и шалить…

У Гариона даже уши сделались пунцовыми.

— Похоже, я опять проворонил самое интересное, — хитровато произнес Закет.

— Ничего подобного, — быстро ответил Гарион.

И тут явились королевские портные. Полгару и остальных женщин тотчас же как ветром сдуло. Гарион и прежде замечал, что искусство портных в чем-то сродни колдовству, поскольку завладевает сердцами даже самых достойных женщин.

Вслед за портными появились швеи, которые, подобно портным, работали в духе седой старины. Белдин, разумеется, был непоколебим — он тотчас же со всей решительностью отверг их услуги. Одному особенно настойчивому портному ему даже пришлось показать корявый большой кулак, и тот понял наконец, что горбун вполне удовлетворен своим внешним видом.

Гарион же и Закет пребывали во власти запрета, наложенного на них прорицательницей из Келля, и оставались в доспехах.

Когда же наконец их оставили в покое, Белгарат сурово насупился.

— Предупреждаю вас двоих: будьте предельно осторожны во время турнира. Нарадасу известно, кто мы такие, — видели, как легко ему удалось нас задержать? Он вполне может пойти и несколько дальше. — Старый волшебник пристально посмотрел в сторону дверей. — Куда это ты направляешься? — спросил он у Шелка.

— Хотел немного погулять, принюхаться, — с невинным видом отвечал маленький мошенник. — Никогда не вредно знать, что нас ожидает.

— Ну ладно, но будь осторожен. И гляди, чтобы что-нибудь чужое ненароком не перекочевало в твой карман. Если тебя застукают, нам всем не поздоровится.

— Ты обижаешь меня, Белгарат! — возмутился Шелк. — Никто никогда еще не видел, чтобы я что-то украл!

И удалился, все еще возмущенно бормоча что-то себе под нос.

— Как думаешь, этим он хотел сказать, что красть вообще не в его привычке? — спросил Закет.

— Нет, — вдруг раздался голос Эрионда. — Он сказал лишь то, что сказал, — никто никогда не заставал его за воровством. — Юноша ласково улыбнулся. — У него есть несколько дурных привычек, но ведь мы пытаемся его перевоспитать…

Впервые за очень долгое время Гарион услышал голос своего юного друга. Эрионд делался все более молчаливым, все глубже уходил в себя. И это беспокоило Гариона. Эрионд всегда был странным мальчиком и умел предчувствовать грядущие напасти даже тогда, когда все остальные оставались безмятежно спокойными. Гарион с ужасом вспомнил роковые слова Цирадис, прозвучавшие в Реоне: «Путь твой исполнен будет великих опасностей, Белгарион, и один из друзей твоих сложит голову в этом пути».

И тут, словно в ответ на его безмолвную мысль, из комнаты, где дамы совещались с портными, явилась келльская прорицательница с повязкой на глазах. Вслед за нею выпорхнула Сенедра, облаченная в одну лишь сорочку, притом весьма короткую.

— Но это же такое роскошное платье, Цирадис! — умоляющим тоном воскликнула королева.

— Оно хорошо для тебя, королева Ривы, — ответила пророчица. — Но эта роскошь не для меня.

— Сенедра! — Гарион задохнулся от возмущения. — Ты же не одета!

— Да ну тебя! — отмахнулась Сенедра. — Кто из вас не видал голых женщин? Важнее то, что я никак не могу сладить с моей загадочной подружкой. Цирадис, если ты не наденешь это платье, я очень, очень рассержусь на тебя! К тому же нам срочно нужно соорудить тебе подходящую прическу.

Пророчица же, словно на глазах у нее и не было повязки, приблизилась к Сенедре и нежно заключила ее в объятия.

— Дорогая, дорогая моя Сенедра, — ласково заговорила она, — сердце твое больше, чем ты сама, моя крошка, а твоя заботливость согревает мне душу. Но я вполне удовлетворена моим незатейливым нарядом. Возможно, со временем вкусы мои и переменятся — тогда я с радостью прибегну к твоим любезным услугам.

— С нею решительно невозможно разговаривать! — всплеснула руками маленькая королева. И грациозно скользнула в двери дамской комнаты — только взметнулся коротенький подол.

— Ты должен получше ее кормить, — заявил Белдин Гариону. — Не пойму, в чем душа держится…

— Она и такой мне нравится, — ответил Гарион. Потом взглянул на Цирадис. — Не желаешь ли присесть, великая прорицательница?

— Если позволишь.

— Разумеется!

Гарион жестом отклонил помощь Тофа и сам подвел девушку с завязанными глазами к мягкому креслу.

— Благодарю тебя, Белгарион, — сказала она. — Ты столь же добр, сколь и отважен. — Улыбка ее была словно луч солнца в ненастный день. Рукой она коснулась своих волос. — Неужели это и впрямь столь безобразно?

— Это прекрасно, Цирадис, — чистосердечно ответил Гарион. — Сенедра частенько преувеличивает, к тому же обожает выводить из себя людей — меня, в частности.

— Разве тебе это столь уж неприятно, Белгарион?

— Н-нет. Я, наверное, заскучал бы по этим ее выходкам, если бы она вдруг сделалась благоразумной.

— Ты попался в любовные сети, король Белгарион. Ты могущественный волшебник, но, смею думать, твоя маленькая королева при помощи еще более сильных чар околдовала тебя и держит сердце твое на своей маленькой ладошке.