Диана Дуэйн - Книга Лунной Ночи

Вражда, несомненно, не угасала. Всего лишь немногим больше года назад Рхиоу вместе с Сааш и Урруахом пришлось в первый раз отправиться в пещеры у подножия Горы в поисках причины неполадок, постоянно случавшихся с воротами, находящимися на платформе Лексингтонской линии. Команда осмотрела «зеркальные» ворота в верхней пещере и обнаружила, что неисправность лежит глубже. Кошки стали медленно спускаться ниже; на то, чтобы добраться до нужного места, у них ушли целые сутки, так что им пришлось даже спать, мучаясь кошмарами, в каменных теснинах. В конце концов они нашли вторичную, «переходную» матрицу, место, где потоки энергии уходили в сплошной камень.

Там же нашли они и Мудрых, ожидавших их у входа в пещеру, где находилась неисправная матрица.

Разразилась битва, исход которой вовсе не был предрешен, несмотря на магическое могущество кошек. Рхиоу и ее спутники были вынуждены с сожалением (которого не испытывал, пожалуй, только Урруах) убить напавших на них рептилий; только тогда смогли они приступить к ремонту ворот. Причиной неисправности оказалось неуклюжее вмешательство ящеров в работу гиперструн, направляющих поток энергии сквозь камень: хотя эти «поводья» и были нематериальными, ходы, прорытые под определенными пересечениями, смещали их. Древние случайно или используя остатки прежних знаний сумели вычислить нужное место. К счастью, урон оказался не так уж велик, и команда Рхиоу смогла закрепить гиперструны и заполнить расплавленным камнем пустоты. Только тогда пустились они в обратный путь…

…И обнаружили других ящеров, суетливых и трусливых, пожиравших тела тех, кто пал в сражении с кошками. Урруах кинулся на них и разогнал. Поспешно выбравшись на поверхность, кошки вернулись в свой собственный мир, но Рхиоу никак не могла забыть ужасное зрелище: разумные существа рвали на части представителей собственного вида, чтобы насытиться…

Что же это за жизнь? В темных глубинах, утоляя голод своими же…

Рхиоу снова поежилась, но тут же начала делать медленные глубокие вдохи, чтобы успокоиться.

Шепчущая, – сказала она безмолвно, – мне предстоит работа. Сообщи мне все, что мне следует знать.

Что ты имеешь в виду? – пришел через секунду ответ.

Рхиоу все рассказала. Вскоре то, в чем она могла нуждаться, стало разворачиваться перед ней: диаграммы заклинаний, сложные переплетения кругов и сфер с начертанными на них словами Речи – или на физической поверхности, или в уме Рхиоу. В результате долгой практики – да и из-за своих недюжинных способностей – Рхиоу предпочла второй вариант: она уже давно обнаружила, что диаграмма заклинания, сохраненная ее памятью, остается там вся, за исключением сигила – завершающего слова, Приводящего заклинание в действие. Что касается всего остального – слов, уравнений, описаний, инструкций, – она просто запоминала их. Как и представители других народов с богатой устной традицией, кошки имеют хорошую память. К тому же Рхиоу знала, что всегда может рассчитывать на подсказку: Шепчущая была рядом, готовая напомнить то, о чем забыла Рхиоу: такой способ передачи информации оказывался не менее надежным, чем книги эххифов.

Можно было, конечно, взвалить на себя лишнюю ношу – загрузить свой разум ненужными заклинаниями, которые помешали бы быстро добраться до действительно необходимого, – так что нужно было уметь поддерживать равновесие и рационально «упаковывать» знания. Рхиоу выбрала несколько заклинаний, которые могли пригодиться для ремонта «заболевших» ворот – каждое соответствовало определенному «симптому», – а потом еще несколько. Особенно тщательно она обдумала те, которые использовались для самозащиты. С одной стороны, Древние, потерпев в прошлый раз такое сокрушительное поражение, не должны были представлять особой угрозы. Однако Рхиоу решила не слишком полагаться на это – хотя и было бы прекрасно, если бы такое предположение оправдалось. Рхиоу выбрала несколько очень разрушительных заклинаний, которые все же не должны были повлиять на чувствительную ткань поврежденных ворот; они действовали на молекулярные связи тканей без применения грубой силы – как скальпели, а не боевые топоры. Так Сааш разделалась с крысами – очень эффективно и безжалостно.

Наконец Рхиоу обнаружила, что не может вспомнить больше ни о чем, что могло бы ей понадобиться. Знание нашло себе место в ее мозгу, образы и диаграммы закрепились там, откуда она могла быстро их извлечь. Рхиоу позволила себе расслабиться. Теперь уже можно было и уснуть; а утром обязательно нужно будет хорошо подкрепиться: отправляться в трудное путешествие голодной было бы просто глупостью.

Рхиоу закрыла глаза, оглядывая все диаграммы заклинаний, собранные в ее оперативной памяти: светящийся ландшафт, испещренный словами. Другие заклинания, которыми она пользовалась недавно, лежали на этой ярко освещенной равнине в отдалении и выглядели неотчетливыми, словно слегка затянутыми туманом, – плод работы нескольких месяцев, колышущийся переливающийся ковер. Даже упомянутое Эхефом заклинание-«хобби» тоже было здесь, на самой границе видимости; она узнала его еще во время своего давнего испытания.

Хорошо, что для меня это уже в прошлом. А вот для Арху – еще нет… Бедный малыш! Надеюсь, он выдержит. Так многим из нас это не удается…

Рхиоу вздохнула, чувствуя, что засыпает, и с благодарностью погрузилась в теплые объятия сна.

Тепло окружало ее со всех сторон, но с одной стороны чувствовалось сильнее – как если бы она спала у камина, который ее эххифы иногда растапливали зимой. Шепчущая уже давно умолкла, и теперь Рхиоу ощущала лишь успокаивающее присутствие Молчаливой и ее пронизывающее все мурлыканье.

– Госпожа, – сказала ей Рхиоу, – я боюсь.

– Как и все мы, когда оказываемся перед лицом того, что ждет тебя, – последовал ответ, – или почти все. Моя сестра, рожденная первой, ничего не боялась, – она всегда шла в битву смеясь, как будто возможности поражения не существовало. Может быть, такова была ее натура по воле нашей матушки. Для смертных или тех, кто не умирает, но претерпевает изменение, есть выход: научиться мужеству. Однако для тех из нас, кто был создан в начале времен, боюсь, такой возможности нет: нам остается только делать свою работу, постоянно испытывая страх. Бог, который забудет о пользе специализации и попытается делать вещи, которых делать не умеет, быстро перестанет быть богом и сделается тираном.

– Как случилось с твоей собственной сестрой, госпожа.

– Я не хочу о ней говорить. Мы и так слишком часто видим ее. Тебе вскоре предстоит увидеть ее очень близко.