Максим Субботин - Пламя разгорается

По обе стороны от тягача шли Кларк и Рурк. Их помощь пока не требовалась, хотя вурст время от времени и пытался подтолкнуть почти остановившуюся машину. Но стоило зарккану это заметить, как поток брани становился громче и гуще. Наконец передние колеса чуть заметно приподнялись, Гракх сильнее нажал на педаль газа, и тягач с оглушительным ревом выскочил на казавшуюся недосягаемой площадку. Зарккан ударил по тормозам. Длинные волосы слиплись слипшимися патлами, с бороды стекали капли пота.

— Чтоб я сдох! — просипел он, потом поставил тягач на ручник, заглушил двигатель. Спустя несколько секунд тишину небольшого городка нарушил двойной протяжный гудок. Гракх вывалился из кабины, отошел в сторону и уселся на траву. Кларк с недовольным видом нарочито демонстративно начал отряхиваться от попавшей в него глины. Рурк уставился в сторону подножия горы. Вскоре оттуда послышались новые звуки. Мотоциклов было семь. Они двигались куда проворнее неповоротливого тягача. Рассредоточившимся по обочинам развороченной дороги, им удалось избежать основной грязи.

— Ну, как ощущения?! — спросил Трэш ЭнЛиам, обращаясь к водителю соседнего мотоцикла.

— Еще не понял, — отозвался Кэр, любовно поглаживая хромированный руль. — Машина мощная, к ней приноровиться надо.

— Кто же мешает? Дорога длинная. Бросить всегда успеешь, если совсем не понравится.

— Надо подумать… Гракх, давай отмашку! Зарккан недовольно ворча добрался до кабины и снова дважды нажал на клаксон. Кэр установил свой мотоцикл на подножку и быстрым шагом направился обратно под гору.

— Как ты? — спросил Кэр, поддерживая Дезире под руку. Остальные пешие члены общины ушли вперед, но эрсати и не торопился за ними. Он сам собирался дальнейший путь, по крайней мере часть его, проделать на мотоцикле, а потому хотел прежде поговорить с Дезире.

— Нормально, — ответила девушка. — Что ты решил?

— Поеду с ними.

— Выдержишь темп? Кэр криво ухмыльнулся, хотел что-то съязвить, но передумал.

— Надо же за ними присматривать. Ты мне вот что скажи: что-нибудь подозрительное почувствовала?

— Нет. Даже странно. Когда мы хоронили своих, со стороны этого Трэша нечто вроде сопереживания шло. Понятно, не сильное, но все же. Остальные глухи, словно вообще не испытывают эмоций. Хотя… — девушка помедлила, — будь я сильнее… Могу просто не уловить нужное.

— Не переживай, сейчас даже такие мелочи важны. Я вчера весь день за ними наблюдал, пока переправляли мотоциклы на этот берег и ремонтировали мост у замка. Люди как люди. Разве что в масках. Работали не хуже любого из нас. Вот только… молчат все время. Один Трэш у них и командует, и переговоры с нами ведет. Даже непонятно: общаются ли между собой?

— Я тут не помощник, — Дезире пожала плечами. — Попробуй разговорить кого-нибудь из них. Того же Трэша. На отвлеченную тему. И хорошо бы, между прочим, задать пару каверзных вопросов. Только говорите недалеко от меня. Постараюсь уловить его реакцию.

— Думаешь, если отвлечь его разговором, а потом ошарашить вопросом в лоб, он может выдать себя?

— Если нет, значит, либо он искренен в своих словах, либо я слишком слаба, чтобы его понять.

— Договорились, — Кэр замедлил и без того тихий шаг. До ожидающего тягача оставалось всего несколько метров. — Будь осторожна. Ему уже начало казаться, что она ничего не ответит.

— Ты тоже…

После того как к общине присоединился Трэш ЭнЛиам, скорость передвижения тягача значительно возросла. Мало того что исчезла опасность заехать в непреодолимый завал или вовсе сбиться с пути, так сама дорога стала более свободной. Мощные, тяжелые "круизеры" быстро отрывались от ползущего тягача и устремлялись вперед. Обычно их было пять, двое продолжали сопровождать транспорт с общиной. Это позволило заранее разбирать несложные завалы. Кэр всегда входил в состав авангардной пятерки. Марна выступала категорически против такого безрассудства, но эрсати не пожелал ее слушать. Сидя на рвущейся на волю мощи, он чувствовал себя куда комфортнее, чем в четырех стенах жилого отсека. К тому же мог присматривать за действиями мнимых инквизиторов.

Дорогу выбрали так, чтобы обойти Люксембург стороной. По словам Трэша, столица небольшого государства подверглась атаке чистильщиков и до сих пор не оправилась от наведенного ими проклятия. Потому двигались через Дикирх, где на глаза попался перевернутый танк-памятник, а также несколько брошенных и порядком разбитых БМП. Точную модель и страну изготовителя определить не удалось, но машины однозначно являлись амфибиями. Их присутствие здесь, вдалеке от сколько-нибудь серьезных водоемов и, тем более, стратегически важных объектов, казалось странным. Судя по всему, расчет попал в засаду и был расстрелян почти в упор: кругом виднелись воронки от взрывов, а также останки человеческих тел. Члены экипажей и десантных групп пытались спастись, но их накрыли почти сразу. Мало кто сумел отбежать даже на несколько шагов.

— Груда искореженного металла и искалеченных тел, — зло проговорил Кларк, глядя на следы некогда разыгравшейся трагедии. — Жаль не все тогда сдохли. Не мучились бы сейчас… — он неприязненно посмотрел на Марию, склонившуюся над очнувшимся, но все еще обессиленным Стефаном.

У Люксембурга свернули на окружную дорогу. Город действительно предстал серым, пыльным призраком прошлого, от одного вида которого к горлу подступал скребущий ком. Одно дело, когда солнечная чума поражала небольшие городки, и совсем другое — крупный, столичный центр. Несмотря на погожий день, среди полуразрушенных домов вились какие-то тени, воздух дрожал и переливался от почти непроглядно-черного до бледно-серого. Ветер поднимал и разносил в стороны нечто похожее на пепел: мертвые снежинки — отголоски страшной войны.

— Матерь Божия! — прошептала Марна. — Сколько же здесь погибло? Тягач двигался, с максимально возможной скоростью огибая город-призрак. Благо дорога позволяла. Асфальтовое покрытие лишь потрескалось, но не разрушилось, словно проклятие нарочно сохранило его. Эдакая смертоносная петля, медленно выдавливающая последние крохи жизни из старинного города. Редкие шпили и руины крепостной стены соседствовали с остовами многоэтажных зданий. И на всем этом лежала печать смерти, печать довлеющей на рассудок безысходности. Вскоре пошел дождь. Начавшийся как легкая изморось, вскоре он перерос в ливень. Видимость упала до нескольких метров. Пришлось остановиться. Теперь людям, имеющим над головой крышу и тепло внутри отсека, непогода не казалась столь неприятным явлением.