Людмила Минич - Кровь ниори

– Ты, Леки, сейчас выбор делаешь, не зная, в чем он. Так можно большую ошибку совершить. Самую большую в жизни, – сказал ниори, но не похоже было по его равнодушному голосу, чтобы он пекся о Леки, совершающем сейчас, быть может, эту самую большую ошибку.

Было обидно. Но Леки все это проглотил. В конце концов, его ведь не изменишь. Да и чего можно ждать от человека, нет, извините, и не от человека вовсе, а от ниори какого-то, – которому и на людей-то плевать! Которому Леки в спутники свалился, как ненужный груз, хвостом увязался. А у него ведь какие-то свои дела, и, похоже, важные очень.

– Я страж, – уже мягче сказал ниори, по обыкновению читая мысли Леки, – и мне нужно в Эгрос, и немедленно. Но и тебя нужно сберечь. А я уезжаю.

– Но я же с тобой еду? – вопросительно проговорил Леки. – Я чувствую, надо так… хоть ты и говоришь, что я своего выбора не знаю…

– Что ж, если так решил, я не буду привязывать тебя к этому тави, возле которого ты стоишь. Но все-таки подумай еще раз. Здесь недалеко есть…

– Но ты же обещал! Меня туда проводить, к подножию Эйянта! – выдохнул Леки.

– В ближайшее время я не смогу этого сделать, – сказал Дэйи, уже хватая своего коня за повод, – но ты можешь просто подождать меня в условленном месте. Денег тэба хватит надолго. Я помню свое обещание и вернусь за тобой, как только смогу. Здесь есть…

– А если не вернешься, – против воли снова оборвал его Леки, – или не сможешь… Тогда мне в земли ниори никогда не попасть, вход закрыт. И буду жить, знать о ней! Тяжело же, ну, сам подумай! И еще думать буду: лучше б я никогда из Кобы не уходил…

– Такое может случиться, – кивнул Дэйи, – что не удастся вернуться. Но я не единственный страж и уж никак не единственный ниори во всем Кромае. Здесь есть… – Тут он уже себя сам оборвал, задумался. – Что толку говорить, если ты уже, наверное, собрался? Тогда и разговор закончен. Вперед, – и резко повернулся, зажав в руке повод.

– Уже и собрался, а как же… – проворчал Леки, оттаскивая Ста от речки.

Тот давно уже напился, но уходить почему-то не хотел, и Леки стоило немалых усилий подчинить его своей воле.

Через некоторое время они уже пробирались среди густой растительности куда-то в восточном направлении. Южанин сказал, что они не будут возвращаться в Эгрос прежней дорогой – опасно. Они подберутся к городу с юго-востока. Если их исчезновение проследили, то не будут ждать с другой стороны уже через несколько дней, если же нет – тем лучше для них. Они еще не забрели в самое сердце Тэйсина, и если двигаться на северо-восток, то к вечеру они выберутся на Большой Равнинный Путь, а вечером следующего дня будут уже в Эгросе.

– Прямо не верится, что Равнинный Путь в дне пути отсюда. Глушь такая, – процедил Леки, продираясь сквозь особенно густой кустарник.

– Здесь труднее пройти, – откликнулся неожиданно южанин откуда-то из-за ветвей, – но это ненадолго. Дальше будет гораздо легче.

«Гораздо легче» стало только в конце дня, незадолго до Первого Вечернего Часа. Но спутник действительно не ошибся, лес внезапно поредел, обнаружились вытоптанные людьми тропинки, что позволило путникам передвигаться верхом и значительно ускорило их продвижение к цели. Начали сгущаться сумерки, когда впереди появилась первая торная тропа, на которую Дэйи свернул, не задумываясь. Он уже зажег свой факел, хоть для него самого в этом не было никакой нужды. Леки уже давно смекнул, что южанин видит в темноте, верно, не хуже, чем при свете солнца, а если и хуже, то ненамного. Леки ведь тоже хорошо вещи разные в темноте различал, уж слишком хорошо для обычного человека. Сам он всегда этой своей способности дивился, и все остальные дивились тоже, а кто-то еще и завидовал. Так же, как и удивительной меткости. Теперь-то Леки понимал, откуда его необычайная зоркость взялась да почему он во тьме не теряется, хоть ему и далеко до Дэйи. Только сейчас он сообразил, что свет больше для коней нужен, чем для всадников.

– Скоро будем на большой дороге, – уронил, обернувшись, Дэйи.

– Ста очень устал, – крикнул ему Леки.

– Совсем немного! Мы не будем ночевать на дороге, это небезопасно. Но надо подобраться поближе, иначе завтра мы не успеем в Эгрос до вечера. А хорошо бы еще и выехать оттуда!

Но прыть он все же умерил. Леки стиснул зубы. Он и сам невозможно утомился и представлял, каково сейчас его верному Ста. Только ничего не поделаешь, Дэйи надо в Эгрос до завтрашней ночи, и если уж Леки со Ста навязались в спутники, первая задача – не отставать. Сейчас он лучше, чем раньше, прикинул свои силы и понимал, что как бы ему ни хотелось, но для ниори он был не полноправным спутником, на которого можно всегда положиться, а скорее обузой. Особенно сейчас, когда у южанина важные и, между прочим, небезопасные дела.

А если на него нападут? Леки ведь придется вместе с ним отбиваться. Мелькнула предательская мысль, что так можно и стрелу поймать своею грудью, назначенную, между прочим, совсем не ему. И все закончится. Неприятная была мыслишка, и Леки с негодованием отогнал ее прочь. Что это он, на самом деле? Но еще хуже, стократ хуже, были опасенья, что ему придется остаться одному, расстаться с этим человеком… тьфу ты, ниори. Все-таки он уже к нему привык. И землю ниори он тоже потеряет… Ищи их тогда, других…

Наконец Дэйи дал сигнал к привалу.

– А чего мы по этой дороге сразу не поехали? – спросил Леки, стоило им только спешиться. – Здесь не в пример удобнее, и Равнинный Путь недалеко. Не пробирались бы лесами столько. А то Ста уж измучился… Нет у него сил совсем.

– Потому и не поехали, – услыхал он в ответ. – Там нас выследить было труднее. Думаю, даже опытному следоку не по силам. А здесь… вполне возможно…

По голосу Леки понял, что тот опять… ушел в себя, хоть, как обычно, откликается. Нет, это Леки совсем не в нюх. Уж коль скоро он собой рисковать готов, то любопытно до ужаса знать, для чего. И, как только они разбили лагерь и немного подкрепились, он, окрыленный успехом прошлой ночи, снова затеял расспросы в надежде хоть что-то вызнать. Начал с главного:

– Вчера ты мне говорил, помнится, что Дэйи на языке ниори значит страж?

– Да, – услыхал он вместо того, на что надеялся.

– Ну, а теперь мне как тебя называть?

– Можешь как раньше.

– Не могу! – упрямо отрезал Леки. Это уже слишком.

Голос его спутника оставался все таким же спокойным, несмотря на глупую вспышку Леки.

– Меня зовут Отэйе Иллири, – сказал он так небрежно, как будто эти два слова для него совершенно ничего не значили. – Можешь называть меня Иллири. Но на людях не упоминай этого имени.

– А первое?

– Это родовое. Оно в Идэлиниори очень широко распространено, восходит к священной птице Отэ.