Larka - Волки

Ивица усмехнулась. Мягко отвела глаза всем присутствующим — и исчезла для них. Не то чтобы действительно исчезла, а так… просто о ней все разом забыли и никто отныне не обращал внимания. Неслышно она взошла по боковой лестнице наверх, прошла по длинному коридору. Миновала дверь в свою комнату, подошла к торцу здания. Здесь строители невесть зачем устроили дверь на наружный балкон, но по холодному времени её уже заперли.

Однако кованые крюки и засовы не оказались даже мимолётным препятствием для мягко истекающей Силы (ах, какая прелесть это драконье пёрышко!), и волшебница шагнула в ночь.

Долго принюхивалась и прислушивалась к дуновениям ветерка, несущего на своих мягких невидимых крыльях запах морозца. Долго Ивица всматривалась в видимые только владеющим Силой эфирные веяния и течения, прослеживая их пути и прихотливые извивы. Нет, ла Торвальдина, хоть к тебе и откровенно благоволит кто-то из светлых богов, но всё же ты упрямо делаешь одну и ту же ошибку, наступаешь на одни и те же грабли.

Волшебница хихикнула — да золотоволосая графская внучка наверняка и выражения последнего не знает. Просто, с пелёнок в тебя ежеминутно вдалбливали превосходство над простолюдинами — и как бы ты ни хотела, а не измениться тебе. А мы тоже кое-что можем, у нас за вырезом платья да в рукавах тоже секреты имеются, а то как же. Да и под подолом, если вдуматься, тоже — и вовсе не только по женской части. Мы не тепличный изнеженный цветок, мы привыкшие ежедневно счастье своё у судьбы зубками, зубками выгрызать.

Властно улетели в ночную тьму слова Силы, вроде бы бесследно рассеявшись дуновениями воздуха. И волшебница затаила дыхание — выйдет или нет? Однако вышло.

Через совсем малое время раздался еле слышный шорох крыльев. И на подставленную руку Ивицы уселся большой, серо-коричневый с крапчатыми перьями сокол. Волшебница закусила от боли губу — защитить руку магией или толстой войлочной накладкой сокольничих она не догадалась, и теперь ужасающие когти птицы легко пронзили рукав и кожу. Чуть ли не до кости…

Но женщина не роптала. Присланная судьбой птица не оказалась белоснежной чайкой или голубкой — но не выявилась и чёрным вороном. Да, тут есть над чем задуматься. Выходит, на перепутье, когда всё может обернуться и так, и эдак? А, как бы ни обернулось, но идти надо до конца.

Вернувшись в залу продрогшей и озябшей до дрожи, Ивица обнаружила, что парочки уже разлетелись нетерпеливыми голубками по своим комнатам. Улыбнулась, представив сейчас испуганную решимость золотой и вдумчивое смакование чёрной. Ну что ж, воркуйте, коль так неймётся…

Кликнув хозяина заведения, волшебница отдала несколько распоряжений, всего лишь чуть скопировав неуловимо властную и повелительную манеру ло Эрика. Потного толстячка согнуло пополам от угодливости и желания услужить скрытой под вуалью магии знатной даме — к тому же владеющей Силой.

Пусть парочки любятся, негоже нарушать их счастье. Но и волшебнице негоже валяться в постели, в бессоннице кусая подушку от пробивающихся даже сквозь самые крепкие магические щиты пылких страстей и орошая её слезами. Да, зависть. Не злобная и не та, что разъедает людские сердца. А самая обычная, женская, какая бывает от одиночества…

И в тот час, когда стражники уже давно заложили бревном створки городских ворот да схоронились в жарко, до одури натопленной караулке, над городом неслышно промелькнула тень.

Если бы кто-нибудь из досужих догадался спросить мнения кобылки, которую хозяйка выдернула из уютного тепла конюшни и противно-магическим образом перенесла на уходящую в лес ночную дорогу, то услышал бы много весьма нелестного храпа, фырканья и даже ржания по поводу несносного рода людского. Но таковых не нашлось, а волшебница поинтересоваться мнением весьма недовольной лошади даже не подумала.

Вот и пришлось той, на ходу дохрумкивая прихваченную пастью из кормушки порцию овса, шустро переставлять копытами…

Маркиза N недовольно поморщилась и отворила дверцу, окончательно выстужая внутренности кареты. Этим утром ударил хороший морозец, а с неба даже упали, кружась, первые робкие снежинки. И холод вкупе с сонной ещё раздражительностью при виде мирно спящей служанки окончательно выбил из колеи женщину.

— Ну что за нелепость, — недовольно проворчала знатная дама, путаясь в куньей шубке, и выглянула наружу.

По правде говоря, причиной для недовольства оказалась весьма неожиданная и вовсе необъяснимая остановка посреди лесной дороги. Слева вверх уходил поросший вековыми соснами склон небольшой горы — первой вестницы начинающихся дальше настоящих исполинов. А справа тянулись всё те же изрядно поднадоевшие холмы. Дорога, чуть петляя, тянулась вперёд, и насколько могла видеть раздосадованная на весь белый свет маркиза, препятствий там не было ровным счётом никаких.

Однако стоило только женщине поднять взгляд повыше, как она тут же вскрикнула от испуга — тело кучера безвольно обмякло на козлах, и его свесившаяся вниз рука с зацепившимся за кисть кнутом отчего-то просто потрясла маленькую маркизу. Настолько, что она едва нашла в себе силы кое-как забраться обратно внутрь и непослушными пальцами захлопнуть дверцу — будто лакированная коробка с окошками могла защитить обеих женщин от неведомой опасности.

В свои тридцать с небольшим маркиза успела повидать много — полуголодное детство в замке почти нищего многодетного барона, пышную провинциальную свадьбу. Рождение двоих детей и на удивление равнодушно воспринятое известие о гибели на одной из бесконечных войн маркиза. И теперь она ехала на встречу с сестрой, вышедшей замуж куда менее удачно — супруг той нынче разорился вконец, и пришлось втихомолку везти сестре немного денег, дабы хватило хотя бы на зиму согреться и поесть ей и троим племянникам…

В это время сзади раздался шум, вскрик. Карета слегка покачнулась на рессорах, и маркиза запоздало посожалела о судьбе сидящего на запятках слуги. Осторожно она выглянула сначала в одно слегка заиндевелое окошко, затем в другое, но ничего не увидела. И оттого не нашла ничего лучшего, чем осторожно потеребить тихо посапывающую служанку носком сапожка.

— Проснись, Имми, нас сейчас, кажется, будут грабить, — чуть настороженно выдохнула она в полутьму кареты.

Показать испуг перед разбойным людом? Да вы рехнулись, голубчики — не дождётесь! Но мгновенно пробудившаяся при таком известии Имми сразу округлила глаза и улыбнулась.

— Главное, ваша милость, чтобы нас не тронули, — флегматично заявила она и дохнула на озябшие ладони. — А остальное ерунда.

Немного подивившись практичному складу ума своей служанки и по совместительству компаньонки, маркиза не нашлась, что возразить. Тем более, что в это время дверца кареты с треском распахнулась, и в проёме, в показавшемся нестерпимо ярким свете снаружи показался один из разбойников. Простоволосый и здоровенный, он весело улыбнулся, отчего намёрзшие на усах и бородке блёстки инея задорно сверкнули.