Кристофер Сташефф - Чародей безумный

— Думаю, это не так, — призрак сел, скрестив ноги, и наклонился вперед, поставив локти на колени и заглядывая Роду в глаза. — Ты хороший человек, Род Гэллоуглас, и прекрасный товарищ. Не забывай об этом. Никогда не забывай.

— Не забуду — тихо пробурчал Род, невольно покраснев.

Призрак иронически приподнял бровь.

— Ну… постараюсь, — засмущался Верховный Чародей, — честное слово, Большой Том. Постараюсь.

— Постарайся-постарайся, — призрак оруженосца распрямился. — И знай, что безумие, в которое ты погружен, создано не тобой.

Род нахмурился.

— Создано не мной? Как безумие может быть «создано»?

— Очень просто. Например, можно добавить отравы в вино, — с усмешкой ответил Большой Том, — или в каштаны.

Какое-то время Род тупо смотрел на него. Потом заключил:

— Значит, ты успел поговорить с Фессом.

— Можно и так сказать, — призрак с улыбкой откинулся назад. — То, что он говорил тебе, сохранилось в твоей памяти, верно? А я всего лишь твоя галлюцинация.

— Ну… наверное, если ты так о себе говоришь… — Род выглядел несчастным. — Но все-таки в глубине души я надеялся, что ты реален.

— Ты веришь, что я существую, но в загробном мире, — напомнил Большой Том. — Если ты прав, возможно, мой дух говорит с тобой через это подобие моего образа. Или твое собственное подсознание говорит с тобой через меня, потому что, конечно, источник твоих галлюцинаций спрятан в подсознании.

— Я слышал, что галлюцинации — это проекции подсознания, точно так же, как и сновидения.

— Конечно, слышал, иначе ты бы не сказал сейчас об этом.

— Итак, значит, ты голос моего подсознания. — Род тоже откинулся. — Хорошо, примем это за аксиому. Тогда скажи мне честно, что выяснило мое подсознание.

— Твое подсознание выяснило, что компьютерный мозг твоего робота прав, как всегда, когда дело касается проблем разума, в том, что твои заклятые враги футуриане подослали старуху с каштанами, в которых находилось вещество, вызывающее галлюцинации.

— И, стало быть, паранойю? — Род кивнул. — Да, я слышал о веществах, которые способны на такое. Но как же моя семья, Большой Том? У них тоже начались галлюцинации? Ведь мои домочадцы тоже кушали отравленные каштаны.

— Нет, галлюциноген был выбран с селективной направленностью. Он оказался абсолютно безвреден для всех, кроме некоего индивида, носящего имя Род Гэллоуглас, поэтому у тебя в голове сейчас полный беспорядок.

Род покачал головой.

— Это невероятно. Ты можешь назвать вещество, которое действует так выборочно?

— Конечно. Ты тоже его прекрасно знаешь. Это ведьмин мох, гриб, который адекватно отвечает на телепатические проекции.

— Ведьмин мох? Но ведь это же яд!

— Твоих врагов подобное обстоятельство остановило бы?

— Гм… наверное, нет, — медленно проговорил Род. — Кстати, я не уверен до конца, что ведьмин мох так уж ядовит. Просто никогда не приходилось принимать его внутрь.

— Спроси у своих друзей эльфов, может, они знают.

Род поднял голову, он уже сделал кое-какие выводы.

— Но для эльфов он не может быть ядовитым: они ведь сами были когда-то созданы из ведьмина мха.

Большой Том кивнул.

— А отец Гвен, — размеренно продолжал рассуждать вслух Род, — Бром О'Берин, он-то наполовину эльф. Так что получается, что Гвен на четверть эльф, а каждый из моих детей — на одну восьмую.

— Не очень большой процент обэльфования, — согласился Большой Том, — но, скорее всего, достаточный.

— Точно, вполне достаточный, чтобы ведьмин мох соответствовал их подсознанию и вошел в состав ДНК! Конечно, он им не в силах повредить. Разве что придаст немного больше псионической силы. Но мне…

— Он усиливает твое подсознание, — раскрыл карты Большой Том, — и отключает контроль сознания. И тут появляюсь я.

— Да, появляешься ты…

Род несколько минут молчал, пытаясь свыкнуться с этой мыслью. Наконец он сказал:

— А зачем давать мне то, от чего я повсюду вижу чудовищ?

— Как зачем? — отозвался Большой Том. — Ты хотел бы, чтобы враг разрешил тебе странствовать в здравом рассудке?

— Хм, понимаю. Пока я в каждом из встреченных подозреваю монстров, враг тем временем поднимет восстание, — Род застыл, поняв, что именно сказал Большой Том. — Эй! Ты ведь не думаешь, что агент, который все это подстроил, следует за мной по пятам?

— А почему бы и нет? Разве ему не захочется быть уверенным в том, что твой рассудок продолжает оставаться не в себе?

— «Быть уверенным» в данном контексте звучит неприятно. Равнозначно термину «манипулировать».

— Естественно, весьма неприятно ощущать себя марионеткой, которую то и дело дергают нетерпеливые пальцы.

Род подумал, не имеет ли в виду Большой Том собственную паранойю. Но какая разница?

Никакой — если Большой Том действительно продукт разгоряченного воображения Рода. Конечно, если.

— Но, — осторожно сказал Род, — ведь ты можешь быть и реальным призраком.

— Призраков не существует в природе. — Большой Том улыбался. — Так же как летающих тарелок и песочных людей.

— Да ну? А как же Горацио Логайр и его придворные, которых я встретил в заброшенном углу наследного замка Логайров?

— Все это были конструкты ведьмина мха, — немедленно среагировал Большой Том.

Род кивнул.

— Возможно. Очень разреженные, но тем не менее искусно созданные каким-то древним бардом, который знал оригиналы при жизни, и пел об их деяниях после их смерти. Вероятно, его они особенно поразили, когда вернулись. Но…

— Что еще? — Большой Том наклонился вперед с профессиональным интересом.

— У меня есть сын, — задумчиво заговорил Род, — который недавно оказался психометристом. Он слышит мысли людей, запечатленные в предметах, а если бывает неосторожен, то начинает видеть и самих людей.

— Он способен пробуждать мертвецов?

— Я всегда говорил его матери, что Магнус чересчур шумлив, еще когда тот был ребенком. А теперь представим себе, что какой-нибудь человек, который не подозревает, что он скрытый психометрист, как-то зашел в замок Логайров…

— И не звали ли этого скрытого психометриста Родом Гэллоугласом?

— Если и звали, то он и сейчас ни о чем не подозревает. К тому же первый, у кого произошел небольшой «несчастный случай», побывал в замке, должно быть, несколько сот лет назад — и его страшный рассказ о встреченные привидениях еще больше усилили другие психометристы на протяжении столетий. Кто знает? Может быть, они там бывали так часто, что создали псионную стоячую волну, и спустя некоторое время призраки смогли существовать и без их воздействия. Или, возможно, я действительно несколько добавил им духа.