Кристофер Сташефф - Чародей безумный

— Они могут быть невиновны, — предположил дьявол. — Может быть, они безвредны.

— Будут, когда я с ними покончу!

Род ощутил пустоту внутри. Они его прижали. С болезненной уверенностью он ощутил, что обвинение справедливо. Он ударяет из страха — и часто без всяких оснований.

Демон с обличьем Рода, казалось, сморщился, его одежда превратилась в клочья, покрылась грязью. Плечи его обвисли, колени согнулись, и он направился к настоящему Роду, шаркая ногами. Поднял голову, и Род увидел налитые кровью глаза и грязное небритое лицо. Словно сосулька пронзила сердце Рода.

Нищий левой рукой запахнул рваный плащ, а правую протянул к Роду, сложив ладонь горстью.

— Не найдется ли у тебя монетки? Что угодно… Милостыня, добрый человек! Милостыни!

Мимо прошла процветающая пара, и попрошайка бросился к ней, протягивая руку.

— Дай мне пенни, добрый сэр!

Где-то кто-то застонал.

Леди украдкой взглянула на него, потом повернулась к сопровождающему, а тот проворчал:

— Он этого недостоин, моя дорогая. Если бы был достоин, не попрошайничал бы.

— Как скажешь…

Мимо прошел, огрызнувшись, еще один преуспевающий джентльмен.

— Прочь с моего пути, отброс человечества! Кто-то продолжал стонать, и Род понял, что стонет он сам.

— Бесполезный фрукт, — фыркнул новый прохожий. — Ничего не стоит.

— Нет! — завопил Род. — Это неправда! Ни капли правды! Я хороший! Я работаю! Я достоин!

Но преуспевающие прохожие собирались вокруг, показывали на него, жестикулировали, болтали и смеялись, в смехе их звучали сарказм и злоба, они смеялись, смеялись, и Род завопил;

— Не-е-е-е-е-т! Нет, нет! Н-е-е-е-е-е-е-е-т!

— НЕТ! — загремел низкий голос, и мир превратился в неразборчивый гневный рев. Что-то маленькое неожиданно расширилось, стало гигантским, устремилось на прохожих, ревя, как локомотив экспресса, глаза выпучены, они сузились в гневе, рот округлился от ярости. Маленькие демоны в ужасе разбежались, а привидение обратилось к большому дьяволу, который в страхе задрожал и повернулся, чтобы убежать, но гневный призрак вытянул гигантскую руку, схватил его, изорвал в клочья и отшвырнул. Шум стих, дьявол и его демоны исчезли, а Род скорчился в жалком ужасе, когда гигантский призрак повернулся к нему.

И тут Род застыл, не веря собственным глазам. Он потянулся к призраку и прошептал:

— Неужели это ты, Большой Том.

Глава пятнадцатая

Род смотрел на своего бывшего приятеля и напарника, оцепенев от неожиданности. Он прекрасно знал это лицо, эту фигуру, хотя теперь на знакомом лице сияла гневная саркастическая усмешка.

— Посланцы ада больше не будут тебя беспокоить, — заверил Рода призрак.

— Большой Том, — прошептал Род, не веря собственным глазам.

— Да, это я. А почему ты, приятель, выглядишь таким мрачным?

Рот у Рода дернулся, но он не смог произнести ни слова из-за комка, подкатившего к горлу.

Призрак нахмурился, потом понимающе качнул головой.

— Ты считаешь себя виновным в моей смерти?

— Я должен был предотвратить ее, — прошептал Род. — Я просто обязан был не допустить трагического финала.

— Ты не мог этого сделать. Это произошло в битве, и первый удар нанес враг, а не ты.

— Но ты был человеком с моей стороны.

— Я был человеком со своей стороны и с ничьей иной. И служил тебе верным оруженосцем, но ради своих собственных целей, как ты прекрасно знаешь.

— Точно, — напоминание об обмане со стороны оруженосца помогло: дар речи вернулся к Роду. Он откашлялся и сказал громче: — Да, ты пытался манипулировать мной ради своих тоталитаристских приятелей из СПРУТа.

— Вот именно! Легко сказать! Я пытался манипулировать тобой, а ты, в свою очередь, хотел использовать меня.

Род неловко поерзал.

— Ну, я бы не стал так резко формулировать…

— Разве ты не пытался изо всех сил переубедить меня, чтобы я встал на твою сторону? Не пробовал переманить на сторону королевы?

— Вот видишь! Я знал, я догадывался, я был уверен, что виноват в твоей смерти!

— Нет, Род, ты не виноват и прекрасно знаешь это! — выпалил призрак. — Я участвовал в бою, преследуя свои цели, а не твои! А финал был делом моих рук, а не твоих! Что? Неужели ты так высокомерен, что приписываешь себе результаты всех событий того времени?

— Конечно, нет! Ты ведь меня знаешь!

— Знаю, и поэтому понимаю, что в собственном конце был виноват сам! И если ты не хочешь присвоить себе результаты того или иного события, то не присваивай и вину! А теперь признайся, парень, если ты не собирался превращать меня в свою пешку, то чего же ты хотел?

— Чтобы ты стал моим союзником.

Призрак помолчал, в его глазах загорелся огонек. Медленно он кивнул.

— В этом ты преуспел. Если бы я выжил, то наверняка стал бы твоим союзником.

— Хочется думать, что это так, — сказал Род. — Мы разделили вместе немало опасностей, не говоря уже о темницах, точно таких же, как эта. Я надеялся убедить тебя стать моим другом.

Призрак улыбнулся и ответил:

— И тебе это удалось в полной мере — ты меня убедил.

Род только смотрел на него. Потом тоже медленно улыбнулся.

— Вот как. Поэтому ты прогнал моих преследователей?

Большой Том презрительно фыркнул и махнул рукой.

— Этих трусливых койотов? Они не в состоянии выпытать тайну из простого купца, чего говорить о бесстрашном агенте!

Род усмехнулся. Может быть, Большой Том и родился на Греймари, но получил современное образование. Очень современное. Он — посланец из далекого — в несколько столетий — будущего и убежденный тоталитарист. Для него низшей формой человеческой жизни являются не преступники, а проклятые капиталисты, в цилиндрах и с сигарой в зубах, которые спят и видят, как бы облапошить несчастных пролетариев.

— Ну, меня эти мерзкие видения из Преисподней все-таки довели, — Род содрогнулся. — Не знал, что в глубине души я такой.

— Знал, иначе бы не сказал так. Знаешь и в то же время не знаешь, потому что каждый твой злой порыв строго контролируется и не может выплеснуться наружу.

— Но не сейчас, — Род отрезвел, вспомнив. — Я постоянно галлюцинирую и атакую все, что шевелится. Почти.

— Действительно, и именно потому ты ушел в глухие места, чтобы уменьшить риск причинить, вред кому-нибудь. Если не можешь управлять своими желаниями, следует найти способ стреножить тело, чтобы хотя бы уменьшить ущерб.

Род поднял голову.

— В своих словах, Большой Том, ты делаешь меня лучше, чем я есть на самом деле.