Брайан Толуэлл - Конан и Великая душа 2. Огни Будущего

— О, черт! — маленький кулачок Великой Души по­грозил в пустоту. — Проклятые физические законы! Но ничего, когда-нибудь я обязательно изменю их! Ты прав, магистр. Не стоит искушать Судьбу: она и так ко мне слишком благосклонна. Подожду до утра…

— Хозяин, прибыли разведчики, — доложил один из монахов.

Тезиас сделал знак, и в зал вступили трое — те самые, чей птичий облик так испугал храбрых хайбо-рийских воинов.

— Итак, что вы узнали? — вопросил карлик.

— Войско противника расположилось лагерем неда­леко от немедийско-коринфской границы. Верховодят король Тараск и генерал Просперо. С наступлением утра они намерены возобновить движение на северо-восток.

— А Конан? Разве его нет с ними?! Монахи понурили очи, как будто чувствовали за собой некую вину.

— Конан не был нами обнаружен, хозяин. Его нет в лагере.

— Я этому не верю! — выбросив вперед руку, вос­кликнул Тезиас. — Он должен быть где-то рядом! Я чувствую, как он приближается!

— И мне знакомо это чувство, — сказал Брахо. — Он, несомненно, хочет остаться незамеченным. Я ощу­щаю присутствие магии…

— Жалкий, пустоголовый варвар! Кто может ук­рыться от взора Великой Души?! Ладно, если только он среди этого войска, я покажу ему, как жестоко он за­блуждается! О, он запомнит завтрашний день на всю оставшуюся жизнь! Все, Брахо, мне надоело прятаться за спинами Синих Монахов! Завтра я лично пощекочу нервишки у всей честной компании! , И, от души рассмеявшись, Тезиас отправился в свои апартаменты.

Армия Конана уже два часа шла по пределам Корин-фии. Пограничные посты не стали связываться с этакой армадой, ведомой к тому же знаменитым королем Кона­ном, и, недолго думая, пропустили ее. Впереди рассти­лались цветущие равнинные луга. Где-то там, вдали, едва заметны были припорошенные дымкой вершины.

Конан не раз ходил этими дорогами. Коринфия была точно насыщена магией; колдуны всех мастей так и липли к этой благодатной земле. Но здесь не было того порядка и той правильной централизации, что ца­рила в мрачной Стигии. Коринфские чародеи, гордя­щиеся своим происхождением от таинственных вол­шебников ахеронской расы, всегда были себе на уме. Некоторые, правда, поклонялись, как и положено чер­ному магу, змееголовому Богу Сету, Князю Тьмы, дру­гие возносили Черную Ипостась обезьяноподобного Ханумана, третьи молились безвестным идолам, чет­вертые же, составлявшие большинство, почитали бога­ми себя и чаяли ни много ни мало овладеть всем миром. Здесь, в мрачных скальных замках, рождались зловещие человеконенавистнические замыслы, отсюда предназначено было шагать темным воинствам погряз­ших в грехе чернокнижников…

Да, он, Конан, славно поработал мечом в здешних пределах! Многие маги пали от его руки. А ведь те были вовсе не последними представителями своего черного ремесла. Совартус, Нэг Ужасный и прочие были кол­дунами высшего разряда, но он все-таки сумел сокру­шить их.

Конан сознавал, что нынешний его противник го­раздо опаснее «обычных» волшебников. Киммериец размышлял об этом всю ночь, ибо ожидание внезапно­го нападения Великой Души не позволило ему со­мкнуть глаз. Но, кроме зловещих людей-птиц вечером, больше никто не осмеливался потревожить покой Ко-нанова войска,

Конан думал о своем враге, и всегдашняя уверен­ность в победе нередко уступала место безысходному отчаянию. А отчаяние это было вызвано непонимани­ем. Вся жизнь киммерийца прошла в беспрестанных схватках с порождениями Зла, он, кажется, встречался со всеми тварями, ползающими во Мраке Вечной Ночи, взор его опускался в самые источники черного могущества их хозяев. Волшебники и чудовища не страшили Конана так, как те холодные бездны, откуда черпал свою силу проклятый карлик. Ибо маги и чуди­ща были потомками таких же, как они, магов и чудищ прошлого. Да, за каждым из них стояли тысячелетия великого зла, когда невинная кровь лилась в изобилии, а на алтарях пели гимны жестоким богам… Но это зло, как справедливо заметил как-то мудрый Пелиас, было злом земным, своим, что ли. Оно, это зло, было плоть от плоти земного мира, и Конан знал; Добро земное не­изменно побеждает земное же Зло. Силы же, стоящие за Тезиасом, были всецело чужды земному миру. Конан чувствовал это, чувствовал, как студеные щупальца не­живого, нечеловеческого разума тянутся к его миру через все деяния Великой Души, и их ледяное прикос­новение было одинаково враждебно как для Добра, так и для Зла Земли. Вот почему он, Воин Света, и принцесса Тхутмертари, служительница Вечной Ночи, ока­зались в одной упряжке: не роковое стечение обстоя­тельств, а закономерная вражда Родного и Чуждого свела их в борьбе против карлика. А Тезиас — Тезиас не черпал силу из бездн Мрака, подобно Тхутмертари и другим чернокнижникам. Нет, она, его сила, лилась из иных пределов, из покинутых Жизнью межзвездных глубин, с затерянных во Вселенной древних планет, обитатели которых никогда не были людьми… Сила эта таилась не тысячи, а, возможно, многие миллионы лет, и теперь, управляемая холодным гением Великой Души, изливалась на его родную планету. ^ Почему Тезиас поселился именно здесь? Конан не знал ответа на этот и многие другие вопросы. Ни ему, ни даже Тхутмертари не дано было объяснить загадку воскрешения Великой Души: было в этом что-то пу­гающе-чуждое, как и во всем, что связано с именем карлика. Какая-то неземная магия, вернувшая к жизни это существо — но зачем?! Откуда взялись эти жуткие синие колдуны, слуги карлика, каждый из которых был, по всему видать, сильнее любого из хайборийских чародеев? Недаром главарь их, Брахо, осмелился сой­тись в поединке с самим Кромом Киммерийским…

И, как это всегда бывало с ним в такие минуты, в душе Конана закипала злость. Вся его сущность про­тестовала против участи, уготовленной миру Тезиасом. Невозможно представить, чтобы вместо кипучей, да, полной жестокостей и несправедливостей, но такой родной жизни воцарилась гнетущая космическая ти­шина, чтобы не короли, пусть порою бездарные и бес­сердечные, но такие живые, плоть от плоти этого мира, а бесстрастные Слуги Судьбы, облаченные в синие плащи с капюшонами, вершили дела государств! Он, Конан, не допустит этого! Он победил карлика однаж­ды, победит его и снова, тем более что на сей раз успех предсказал ему не кто-нибудь, а сам Сидящий-в-Пира-миде, — похоже, единственный, перед кем трепещет Великая Душа…

Впереди показался лес. Дорога, сужаясь, впадала в него. Когда войско приблизилось к первым деревьям, Конан приказал остановиться.

— Очень странно, — пробормотал киммериец. — Никакого леса здесь никогда не было! Я прекрасно помню эти места, был здесь несколько лет назад. Леса не было, клянусь Кромом!