Елена Малиновская - Игра на желания

— Кайл! — попытался осадить слишком разговорчивого товарища Седрик, осознав, что беседа вышла за всякие рамки приличия.

Позади испуганно охнула Дора, но было уже поздно. Вся веселость моментально слетела с меня. Нет, я не жалела, что мое желание подшутить над Кайлом привело к таким последствиям. Иногда правду стоит услышать. Пусть даже такую жестокую. Вот, значит, как я выгляжу со стороны. Теперь понятно, почему Кайл позволял себе все эти намеки.

— Если бы я была мужчиной, то вызвала бы вас на дуэль за это оскорбление, — прошипела я, чувствуя, как пылают щеки от незаслуженного оскорбления. — Но, увы, я женщина. Поэтому могу лишь указать вам на порог. Вон из моего дома, найн! И надеюсь, наши пути никогда больше не пересекутся.

— Но… — забормотал опешивший Кайл, переводя взгляд с меня на насупленного Седрика и обратно. — Я…

— Успокойтесь оба! — взмолился Седрик, подняв руки в жесте отчаяния. — Кайл, Трикс, прошу! Хватит. Нам всем надо немного остыть.

— Надеюсь, когда я вернусь, его уже не будет здесь. — Я хмуро посмотрела на Седрика. — И я не шучу. Подобное не прощается.

После чего вышла из комнаты, прямо держа голову. И лишь в коридоре позволила себе немного расслабить плечи. Как-то сразу накатила усталость бессонной ночи. Впрочем, практически сразу я выпрямилась вновь. Ладно, Трикс, не переживай. Не принимай близко к сердцу слова глупого и жестокого мальчишки. Он просто отомстил тебе за тот неуместный смех в ванной. Но, стоит заметить, мастерски выбрал самое болезненное место для удара.

Я забралась с ногами в кресло и задумчиво постукивала пальцами по подлокотнику. Мне очень не хотелось расставаться с сюртуком Седрика, в котором я чувствовала себя на редкость уютно и защищено, но здравый смысл взял свое. Как показал печальный опыт, все же стоит чуть больше внимания обращать на то, что обо мне могут думать в обществе. Поэтому, покинув спальню Доры, заполненную народом, я поднялась на второй этаж, прошмыгнула в ванную, где и переоделась в темное шерстяное платье. И вот сейчас я сидела в пустом кабинете, не желая никого видеть. Пожалуй, в сложившейся ситуации так будет лучше всего. Я и без того в последнее время даже слишком отличилась.

В дверь кто-то тихонько поскребся. Я предпочла сделать вид, будто ничего не услышала, бездумно глядя в окно, за которым клубился непроглядный ночной мрак.

— Трикс, ты здесь? — послышался из коридора голос Седрика. Я проигнорировала его вопрос, но спустя секунду мое временное убежище все равно оказалось раскрытым. Некромант, умело балансируя подносом, вошел в комнату, ловко одной ногой захлопнул за собой дверь и скользнул ко мне, после чего начал выгружать передо мной свои подношения.

Я молча наблюдала, как он поставил на небольшой журнальный столик два бокала, огромное блюдо шоколадного печенья и бутылку вина.

— Дары мира? — с грустной иронией поинтересовалась я. Кивком указала на стул, где аккуратно был развешен сюртук приятеля. — Кстати, можешь забрать его. И спасибо за заботу.

— Да не за что. — Седрик улыбнулся. Замялся на миг, но затем все же продолжил: — Трикс… Я понимаю, что ты очень злишься на Кайла, но…

— Я ничего не хочу слышать про этого гадкого мальчишку! — оборвала я, невольно передернув плечами. — Седрик, ты прекрасно понимаешь, насколько сильно он меня обидел. Неважно — специально он это сделал или нечаянно. Даже если он сказал это в запале ссоры, то тем хуже для него, как говорится. Потому как получается, что он на самом деле думает, будто я зарабатываю на жизнь… — Тут я смутилась, стесняясь произнести вслух то, что в приличном обществе не принято называть прямо. Поэтому глухо завершила с явным усилием: — В общем, ты понимаешь, что я имею в виду.

Седрик опустил голову, пряча в уголках губ непонятную усмешку. Затем ловко откупорил бутылку и разлил вино по двум бокалам, один из которых протянул мне.

— Выпей, — настойчиво предложил он, присаживаясь на стул рядом. — По-моему, это тебе сейчас не повредит.

Я подняла бокал к свету, наблюдая, как внутри переливается алая жидкость. Затем отставила его в сторону, так и не прикоснувшись к предложенному напитку.

— Трикс, не подумай, что я защищаю Кайла, — негромко начал Седрик, покачав головой, — но… Послушай, у него очень строгая семья. Его матушка, нейна Маделин, в молодости даже хотела уйти в монастырь и посвятить свою жизнь служению Лиоре — богине плодородия. Но родители рано отдали ее замуж, поэтому не сложилось. Однако это не помешало ей свои убеждения перенести на семейные отношения. Благо что нейн Лоренс — отец Кайла — никогда не перечил своей горячо любимой жене. Считал, что чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось, как говорится. Да что там, старшая сестра Кайла — найна Оливия, которой уже за тридцать, — до сих пор живет с родителями и не смеет показаться на улице без платка, прикрывающего ее волосы.

— И какое это отношение имеет ко мне? — сухо поинтересовалась я, несколько утомившись от описания семейного уклада рода Архольд, который, если честно, не представлял для меня ни малейшего интереса.

— Самое прямое. — Седрик виновато улыбнулся. — Подумай сама: Кайлу постоянно вдалбливали в голову, что незамужняя девица не имеет права жить отдельно от семьи, что почитание старших является наиглавнейшей добродетелью. А ты посмела разругаться с родителями и уйти, так сказать, в свободное плавание. Да что там, о строгости воспитания Кайла говорит хотя бы тот факт, что сегодня ему пришлось просить самого комиссара полиции об одолжении. Нейн Колин Сорилион связался с его родителями и соврал, будто тот находится на важном задании и потому не придет ночевать. Хорошо хоть комиссар близко знаком с матушкой Кайла, так что понял всю трагичность момента и решил выручить ценного сотрудника.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — оборвала я словоохотливого приятеля. — Хочешь, чтобы я пожалела бедного мальчика?

— Хочу, — честно ответил Седрик, глядя мне прямо в глаза. — Я именно хочу, чтобы ты его поняла и простила. Кайл брякнул тебе это не со зла. Просто вырвалось случайно.

— И ты думаешь, это сделает его слова менее обидными?

Серо-зеленые глаза Седрика неожиданно потемнели. Он наклонился ко мне и шепнул:

— Трикс… Я не хотел об этом вспоминать, но если нет другого выхода… Скажи, разве ты никогда не говорила в гневе ничего такого, за что потом тебе было бы очень стыдно?

Меня кинуло в жар от его вкрадчивого холодного тона. Перед мысленным взором как наяву встал тот злополучный день несколько лет назад, когда мы разругались. А ведь тогда я позволила себе намного более страшные оскорбления.