Песнь ста миров - Цзюлу Фэйсян

дня тому назад покинула дом генерала. Вы велели не мешать ей, если она захочет уйти. Я послал известие, но вы были сильно заняты военными делами – возможно, до вас новость не успела дойти.

Ушла…

Руки на лошадиных поводьях крепко сжались, боевой конь под мужчиной мотнул мордой и поднял копыта.

Взгляд его стал мрачен, и только спустя долгое мгновение Сяо Чэнму произнес:

– Ушла… и хорошо.

Холод одиночества не задержался на его лице, и уже совсем скоро он, облаченный в черные, сверкающие на солнце доспехи, повел коня вперед, напоминая самого настоящего божественного генерала.

– В путь!

Глава 6

В десятом месяце к северу от Великой стены уже вступали в свои права ветер и снег. Счет сражениям с кочевниками давно был потерян, а положение день ото дня становилось все серьезнее. Поражение императорского войска было вопросом времени, и задачей Сяо Чэнму было лишь немного его отсрочить.

Завершился очередной бой. Над полем все еще стоял дым сражения, когда Сяо Чэнму устало вошел в собственный шатер. Он смахнул с плеч снег и вдруг заметил внутри солдата, который как раз прибирал его постель. Увидев генерала, тот в панике поклонился и, трепеща, зашагал прочь из шатра.

Сяо Чэнму с подозрением окинул его холодным взглядом и велел:

– Стой.

Солдат застыл.

– По чьему распоряжению ты здесь?

Он не ответил, лишь сильнее задрожал. Подозрение внутри генерала окрепло, он сделал два шага вперед, и длинный меч взмахом снес с головы солдата шлем. Увидев открывшееся лицо, Сяо Чэнму, не веря, сощурил глаза и только спустя долгий пристальный взгляд наконец-то произнес:

– Как ты здесь оказалась?

Солдатом перед ним была Цянь Цянь. Она бросила на него безмолвный взгляд и свесила голову.

В порыве непонятно откуда взявшегося гнева Сяо Чэнму дернул ее за руку:

– Возвращайся обратно. Я сегодня же велю проводить тебя.

Девушка закачала головой и уставилась на него упрямыми глазами.

– Твое мнение значения не имеет, – сдерживая ярость внутри, ответил мужчина.

Она крепкой хваткой вцепилась в его рукав, глаза укрыла пелена из слез. Цянь Цянь, не находя себе места, открыла рот – никогда прежде она не желала уметь говорить так сильно, как сейчас, она хотела сказать ему: «Я не уйду, я останусь с вами».

Сяо Чэнму потянул ее прочь из шатра, девушка боролась как могла, но разве способна была ее сила противостоять генералу? Оставшись в безвыходном положении, она бросилась вперед и крепко обняла его, все не переставая качать головой, показывая, что не собирается уходить.

Мужчина отстранил ее от себя, в его глазах горел гнев:

– Глупая! Если останешься здесь, то умрешь!

Цянь Цянь упорно качала головой, руками говоря: «Придет подкрепление».

– Не придет! – вырвалось у него, терпение Сяо Чэнму достигло предела. – Императорский двор переместился на юг, я всего лишь пытаюсь задержать продвижение врага! Не будет никакого подкрепления, никто не придет!

Из глаз девушки потекли слезы. Она и сама давно все поняла, но теперь, когда Сяо Чэнму произнес это вслух, отчаяние в сердце стало еще сильнее. Он продолжал тянуть ее прочь из шатра:

– Уходи, Цянь Цянь. Отправляйся на юг и живи дальше.

Она торопливо ухватила его за ладонь и написала: «Я сыграю для вас еще раз, позвольте сыграть хоть одну песню!»

Какое-то время генерал молчал, а затем коснулся ее щеки и тяжело вздохнул:

– Нет никого ласковее тебя… и нет никого упрямее. Было бы лучше… если бы ты никогда меня не повстречала.

Цянь Цянь улыбнулась и вывела на его ладони: «Встреча с генералом – самая большая удача моей жизни». Для нее он всегда оставался бравым и доблестным воином. Тем, кто ставил родину превыше всего и для кого не было ничего важнее преданности и долга, – вот кем был Сяо Чэнму.

Девушка взяла в руки пипу и молча заиграла печальную песню, ту самую, что посвятила своей еще неведомой участи в их первую встречу в Синей Иве. Вот только теперь музыка звучала для Сяо Чэнму.

Он лишь смотрел на Цянь Цянь неподвижным взглядом, в уголках его губ пряталась едва заметная улыбка. Впервые в военном лагере он позабыл о тяжелом долге перед страной.

Неожиданно снаружи поднялся шум, издалека донесся растерянный крик солдата:

– Кочевники! Нас атакуют!

Лицо Сяо Чэнму помрачнело, он не предполагал, что враг нападет сегодня. Его ладони сжались в кулаки. Немедленно вскочив, он схватил принесенную Цянь Цянь пипу, на грифе которой было вырезано слово «Сяо», и отбросил в сторону. Он потянул девушку к постели и поднял доски – там внизу в земле был тайник. Девушка с перепуганными глазами вцепилась в край его одежды, отказываясь отпускать.

Решившись, генерал надавил на нужную точку и опустил обмякшее тело Цянь Цянь внутрь тайника.

– Не бойся, просто поспи немного. – Глядя в покрасневшие глаза девушки, он легонько погладил ее по голове и улыбнулся: – Я – генерал. Погибнуть в бою, защищая родину, – мой долг, но не твой. Впереди тебя ждет еще долгая жизнь, Цянь Цянь, этот бренный мир красив и богат, а ты еще так много в нем не видела. Ты не можешь умереть здесь.

Из ее глаз ручьями текли слезы.

Сяо Чэнму вздохнул:

– Совесть моя чиста перед небесами, перед императором и страной. И только лишь перед тобой я виноват… Цянь Цянь, проживи хорошую жизнь.

Эти слова стали последними, что сказал ей Сяо Чэнму. Он спрятал ее как следует, а затем облачился в доспехи, взял оружие и широкими шагами покинул лагерь. За его пределами все давно превратилось в поле свирепой бойни. Поведя коня вперед, он вскинул пику и взревел:

– Генерал дальних земель Сяо Чэнму с вами! Пусть враги наши готовятся к смерти!

Неизвестно, сколько продолжалось побоище снаружи, лишь когда мир полностью стих, Цянь Цянь окоченевшими руками отодвинула доски над головой.

Военный лагерь покрывали яркие брызги крови. Бойня подошла к концу, и в воздухе витал холодный аромат оружия. Девушка отдернула ткань шатра и шагнула наружу. Глазам ее предстала настоящая разруха, повсюду лежали трупы солдат, и не слышно было ни звука.

Цянь Цянь, спотыкаясь через шаг, шла вперед, в голове было пусто. Когда она добралась до входа в лагерь, то увидела под высокими воротами сваленную вместе гору тел. Низ той горы был выложен из трупов вражеских солдат, а на самом верху с серебряной пикой в руке непреклонно стоял генерал в черных доспехах.

Его прямая спина напоминала нерушимую гору, что несла на себе достоинство и надежды страны.

Ноги Цянь