Сэй Алек - Игра сэра Валентайна

   На сем, случившемся ближе к вечеру событии, все вроде бы как, до поры-до времени и успокоилось, однако даруге Аламас-хан к тому моменту от злости успел выдернуть у себя половину бороды.

   Тем временем, по другую сторону городских стен жизнь также била ключом. Установление осады, даже не столь крупного, как Аксар, города, дело всегда хлопотное, полное тревог и превратностей -- особенно если гарнизон отнюдь не горит желанием попасть в осаду, а осаждающая сторона даже не мечтает о грабеже (или мечтает, но знает, что командиры не дадут) и планирует взять город с наименьшим для него уроном.

   После спешного марша к столице Имладона, армия мятежных принцев занялась не только обустройством своего лагеря, но и установлением рогаток с рытьем траншей, дабы максимально усложнить жизнь осажденным. Те устраивали вылазки, кавалерийские контратаки и прочие гадости осаждающим. Впрочем, на крупномасштабный бой ни на одном участке Турман-паша не отважился, и к закату стратегическая инициатива оставалась в руках Ильяса и Арслана.

   Печалить в настоящий момент старшего из принцев могло только то обстоятельство, что установить полную блокаду Аксара и тем прекратить в него подвоз продовольствия, без флота возможным не представлялось. Таким образом, просто сидеть и ждать, когда столица упадет в его руки, словно переспелое яблоко, было бесполезно. Штурм был неизбежен. Ильяс в такие тонкости не вдавался, удовлетворившись ролью "знамени" повстанцев.

   Тем временем среди высших командиров осажденных шли жесткие прения. Принц Гемаль, также понимавший неизбежность штурма, предложил открыть арсеналы и раздать оружие народу, однако Великий Везир, сепахасалар и султанша Фируза выступили категорически против, опасаясь бунта. Спрошенный по этому поводу о его мнении даруге, который уже даже злиться был не в силах, мрачно зачитал по памяти сводку происшествий за день, и вопрос был окончательно закрыт.

   К закату случилось еще одно событие, не менее важное с точки зрения истории. Скончался султан Джимшал, о чем громогласно было объявлено во всех храмах и на всех площадях. Горожане понимающе кивали и перешептывались.

Глава VII

   Во вчерашней морской баталии Мидар тай Зарив получил в лицо чем-то тяжелым и теперь "щеголял" с заплывшим левым глазом, вокруг которого разлился великолепный фиолетовый отек, перетекающий на переносицу и часть щеки. Чувствовал себя Крокодил султана весьма неважнецки, однако в сложившейся оперативной обстановке о том, чтобы спокойно отлежаться с боевым ранением и мечтать не приходилось.

   Явившийся на утренний прием -- хотя тут уместнее было бы сказать, по утреннему приказу -- к командиру бар-заленской эскадры сэр Валентайн чувствовал себя ничуть не лучше. Лицо его в бою не пострадало, чего нельзя было сказать о всем остальном теле. Перетружденные и отбитые неоднократными падениями и ударами мышцы нестерпимо ныли, неглубокие но многочисленные ранения саднили, да еще растянутая при высадке в порту лодыжка болела как проклятая. Однако, в сложившейся оперативной обстановке у него шансов отлежаться и отдохнуть было ничуть не больше, чем у Мидар-паши.

   -- Присаживайся, Валентайн-бей. -- возлежащий на подушках тай Зарив указал Виризгу на место с противоположной стороны дастархана. -- В ногах, говорят, правды нет. Раздели со мной утреннюю трапезу.

   Не успевший позавтракать аазурец прикинул, где по мнению Крокодила султана должна располагаться правда, однако ничего не сказал, а с поклоном и кряхтением занял указанное место и взял в руки пиалу со щербетом. Солнце еще только взошло, но жара уже стояла просто удушающая.

   "Как они умудряются всю жизнь жить в такой духоте и пекле, эти южане?" -- подумал разведчик, прихлебывая холодный от добавленного снега напиток.

   -- Принц Байасит, да будет он славен в веках, высоко оценил твое искусство владения клинком, о Лев Севера. -- неторопливо проговорил Мидар-паша, ухватил полную пригоршню жирного плова с бараниной и отправил в рот.

   -- Куда мне, недостойному, до тебя, Гроза морей, Крепостная стена Имладонских морских рубежей? -- потупился благородный Виризг, привыкший к несколько более цивилизованному поеданию жирной пищи и взял небольшой кусочек пахлавы. Несмотря на отсутствие завтрака, есть в такую жару совершенно не хотелось -- Я лишь жалкий подмастерье пред тобой, эфенди.

   -- Однако, Великого Кормчего сразил именно ты. -- невозмутимо ответил Крокодил султана, когда прожевал плов. -- Скромность, конечно же, добродетель истинно доблестного мужа, но излишняя скромность, как и любое излишество, становится пороком.

   "К чему, интересно, он ведет? Неужто завидует? Странно, но тогда он не должен бы был говорить об этом так прямо -- не в характере южан это", подумал аазурец.

   -- Однако сын Солнцеликого в должной мере оценил твою доблесть и просил вручить тебе от его имени подарок.

   Мидар тай Зарив хлопнул в ладоши и в комнате, склонившись в глубоком поклоне, появился слуга с сундучком в руках и поставил его у ног сэра Валентайна.

   "Взятка. -- понял благородный Виризг. -- Давно ли я точно так же давал бакшиш Гафару тер Гийюну? Однако, что же меня попросят сделать?"

   С подобающей случаю скромностью и видом собственной малозначимости сэр Валентайн приподнял крышку и едва не присвистнул. Принц Байасит не поскупился -- изукрашенные золотой кубок и драгоценный пояс, лежавшие в сундучке, стоили едва ли не больше, чем его засиженная мухами барония со всеми жителями, включая самого барона.

   "Это что ж я такого для них должен сделать?" -- подумал он. В то, что имладонцы могут благодарить за то, что уже получили, он не верил.

   Впрочем, внешне ре Котль оставался все столь же невозмутим.

   -- Передайте благодарность Его Высочеству от меня, недостойного. -- с поклоном произнес он.

   -- По заслугам и награда. -- ответил Крокодил султана. -- То оружие, что ты привез на "Летней ласточке" позволило абад-паше вооружить ополчение, так что штурм, буде высадившиеся пираты решатся на него, мы отобьем. Да и не так уж их много осталось, в общем-то -- около четырех тысяч легких пехотинцев, у лучников почти не осталось стрел... Конечно, нервы нам они помотают, но, думается мне, дня через два-три Касим ар Хызр принудит их сдаться или разгонит.

   -- Лучше бы, чтоб принудил, несравненный Мидар-эфенди. -- заметил барон. -- Лови их потом по всему Мазандрину, если разбегутся.

   -- Твоя правда, досточтимый Валентайн-бей. -- флотоводец вновь запустил руку в чашу с пловом. -- Однако это дело будущего недалекого, а нам надо зреть с учетом дальних перспектив.