Сэй Алек - Игра сэра Валентайна

   Удар двух кораблей был страшен. Таран "Имладоние" вонзился в нос "Тай-пэна" словно нож в масло, высокий штевнь пирата разрубил бак, раздавив несколько лучников на носу имладонца, часть щитов с мостика сорвало, и они полетели вперед с немыслимой для этаких махин скоростью. Множество людей с обеих сторон, словно выпущенные из пращи, перелетели через фальшборт, разбиваясь о палубу "Имладоние" и нос "Тай-пэна", рухнули две из мачт флагмана Великого Кормчего и фок-мачта имладонца, намертво сцепившись, спутавшись вантами, соеденив корабли почище абордажныйх кошек. Не выдержав удара трескалась обшивка, ломались весла, открывались многочисленные щели в трюмах, пуская внутрь кораблей соленую морскую воду. Разогнавшийся и более тяжелый "Тай-пэн" потащил "Имладоние", кормой вперед, по своему прежнему курсу, вздымая его нос и, тем самым, увеличивая пробоину в собственном.

   -- На абордаж! -- проорал Байасит, и одним из первых рванулся по упавшему фоку на борт пирата. Изрядно приложившемуся о палубу сэру Валентайну ничего не оставалось, как обнажить меч и следовать за ним.

   Стрел в первые мгновения боя практически не было -- мало кому, с обеих сторон, удалось устоять на ногах, а потом уже не до стрельбы стало -- имладонцы ворвались на бак опешивших от такой наглости Желтых повязок (они-то привыкли, что на абордаж они ходят, но никак не наоборот) и началась рукопашная.

   Благородный Виризг, хотя и не был моряком, умудрился попасть на палубу "Тай-пэна" одним из первых. Серьезным стимулом для этого оказался брошенный, во время пробежки по шевелящейся мачте, взгляд в сторону правого борта, откуда к "Имладоние" стремительно приближалась двухмачтовая джонка -- та самая, с баллистой на носу. Прикинув, что в момент столкновения всех, кто перебирался на пиратский флагман по самообразовавшемуся из мачт мостику, просто скинет в море, барон ре Котль поднажал... и, как оказалось, совершенно напрасно. В правую "скулу" описывающего на полном ходу полукруг пирата с разгону ударилась "Сколопендра", шедшая параллельно своему флагману. Ударом кораблю "Желтых повязок разворотило борт от штевня до середины корпуса, однако таран и изрядный кусок носа вспомогательной галеры также не выдержали нагрузки, оторвались, и оба корабля стремительно отправились на дно. Практически в это же мгновенье к флагману бар-заленской эскадры приблизился "Гамиде", чтобы поддержать его в абордажной схватке. Остальные подробности боя сэру Валентайну рассмотреть не довелось. Не до того стало.

   Перепрыгнув через фальшборт, прямо к обгорелым обломкам катапульты, Виризг оказался лицом к лицу с пиратами, несколько пришедшими в себя от имладонской наглости и бросившимися в контратаку. Барона атаковали сразу трое чернокожих, одетых лишь в набедренные повязки, желтые банданы и легкие бамбуковые кирасы, моряков, с визгом и улюлюканьем размахивающие кампиланами.

   "От сабель такой доспех может и спасти", подумал благородный Виризг, и сделал длинный прямой выпад. "А вот от бастарда -- нифига".

   Действительно, его тяжелый меч с легкостью пробивал бамбук, в то время как те из пиратов, кто доставал барона своими клинками, не могли пробить и кольчугу, и бекешу, настолько серьезно, чтобы причинить сэру Валентайну серьезный вред. Хотя синяков и порезов за последующий бой у него прибавилось изрядно.

   Что мог вспомнить про эту схватку сэр Валентайн? Да ничего. Блок, удар, укол, пинок... Кровь, хлынувшая из рассеченного тела. Молоденький имладонец, катающийся по палубе от боли и зажимающий культю отрубленной чуть ниже локтя руки... Отборый ваделорский мат -- Каронья? Он-то откуда тут взялся? Блок, удар... достал, паскудник... Блок, удар... Куды прешь? Удар наотмашь, с разворота, в затылок прорвавшемуся сбоку пирату в богатых доспехах... Блок, удар, навершием в морду... И так -- долго.

   И, вдруг, нежданная передышка. Врагов нет, просто кончились, и мешанина из дюжины сцепившихся судов. Пересохшая глотка, тяжелое дыхание, промокшая от пота и крови бекеша. Паруса удирающих Желтых повязок, пылающие остовы судов, обломки, тела, покачиваемые волнами.

   -- Что, все? -- прохрипел он. -- А где Великий Кормчий?

   -- Да вы, барон, совсем озверели? -- Лазарь устало привалился рядом к фальшборту. -- Вы ж ему полчерепа снесли. Вон, посреди палубы валяется...

   ...Виризг подхватил очередное ведро, не обращая внимания на ломоту во всем теле. Отдыхать потом. Потом. Если не отправимся кормить рыб прямо в гавани. Было бы досадно.

   Стычки между солдатами обеих армий продолжались в течение всего дня и большую часть ночи, однако ни одна из сторон не решилась начать генеральное сражение. Сепахасалар и Гемаль опасались удара в спину от своих же, и, как выяснилось -- совершенно правильно делали. Ночью несколько отрядов снялись со своих позиций и перешли на сторону Ильяса и Арслана.

   Мятежные же принцы только этого и дожидались, тоже ненапрасно.

   Ближе к утру Гемаль, видя что противник уже почти сравнял качественное превосходство, по прежнему сохраняя превосходство численное, скомандовал отступление и укрылся за стенами Аксара, опасаясь окружения и разгрома.

   Выспавшиеся, наконец-то, ени-чери встретили факт отступления врага радостным улюлюканьем и шутками в адрес Гемаля и Турман-паши тер Месри, по поводу их морального облика, матерей, и свиноголовых богов, которым эти двое поклоняются.

   Когда восторги в лагере Арслана и Ильяса несколько поутихли, командование отдало приказ сворачивать лагерь и двигаться на столицу султаната. К вечеру Аксар был взят в плотную осаду.

   Конечно же, Гемаль с Великим Везиром, разослали во все стороны посыльные суда с повелением сатрапам и полководцам немедленно прибыть им на помощь, однако когда их следовало ожидать, да и следовало ли вообще, никто, разумеется, не знал.

   В самом городе, где продовольствия и воды в должном количестве заранее не запасли, факту осады никто не обрадовался, кроме купцов. Цены на еду и воду взлетели моментально, что привело к нескольким бунтам и погромам, которые замордованная в предыдущие дни стража едва-едва успевала пресекать.

   Часть наиболее пережарившихся на горячем имладонском солнце голов, традиционно обвинила во всем чужеродцев, и пошла громить Холодный квартал.

   Предупрежденные о возможных вариантах развития событий Годригом, северяне заперли ворота и встретили, предводительствуемую дервишем Ахметом ан-Гапани, толпу стрелами. Подоспевшим на помощь купцам стражникам осталось только разогнать остатки бузотеров, и торжественно повесить на ближайшем доме раненного в ногу дервиша.