Далин Андреевич - Зеленая кровь

И в досаде завалился на пол беседки, положив голову на протянутые ноги лося…

Гарик.

Когда Тео собирался домой, он просто позвал Гарика с собой – и все. Получилось совершенно естественно, стало жаль отослать щенка на псарню после целого дня, проведенного вместе, а щенок обрадовался и восхитился. Тео даже подумал, что Гарик тоже что-то для себя решил: не даром же он в последние дни все время старался оказаться поблизости. Собаки-трансформы – существа чувствительные.

А по дороге Гарик даже не пытался возвращаться в Зверя; он был в такой ажитации, что человеческий облик казался ему удобнее. Выглядел совсем мальчишкой-подростком, разве что только человеческие подростки в таком возрасте не нежничают так, подумал Тео. Это у него чисто щенячье.

Гарик терся щекой об его рукав, вис на плече, забегал вперед и заглядывал в глаза. Не было ему никакой нужды хахать в человеческом теле, но он… не то, чтобы хахал, а нервно позевывал и вдыхал открытым ртом – просто от неспособности справиться с эмоциями. И без конца повторял:

– Ты меня насовсем берешь себе, да? Ах, да? Правда? Ты теперь – мой Хозяин, да?

Тео, невольно улыбаясь, трепал его по спине, как человека, но у щенка не хватало терпения идти, по-человечески обнявшись. Он то обнимал Тео в ответ, то отстранялся, чтобы обежать его кругом или обнюхать сомнительное дерево или столб, то снова возвращался, с разбегу тыкался головой в грудь, внюхивался – норовил лизнуть в щеку или в шею. По службе надо было бы его приструнить, приказать перекинуться, пристегнуть поводок… только не выходило. Не хотелось одергиванием портить радость, слишком непосредственную и наивную для человека.

Не часто кто-то до такой степени радовался обществу Тео. Начальственная строгость сейчас казалась жестокостью.

Нынешний рабочий день кончился довольно поздним вечером; прохожие уже встречались довольно редко, но и эти редкие косились неодобрительно. Почему бы, думал Тео чуть удивленно. Ведь я в штатском, выгляжу не ликвидатором, а простым смертным. Ну выгуливает человек собаку – подумаешь, невидаль…

Правда, у Гарика форменный ошейник с Путеводной Звездой на бляхе. Но в сумерках, вроде бы, этого не видно, особенно издали – так, что-то такое поблескивает. Может, жетон за дрессуру. Странноватый, правда, на такой юной дворняжке…

Гарик зарычал на компанию гоповатого вида молодых людей с бутылками пива – не как на мертвяков, но как на потенциальный источник опасности. Тео поймал его за руку, притянул к себе и обнял. В компании кто-то свистнул, в Гарика швырнули пустой пачкой из-под сигарет:

– Слышь, козел, сдай дебила в интернат!

– Заткни своего уродца, пока я не заткнул, ты, придурок…

Гарик не выдержал и гавкнул, так и не перекидываясь. Компания отлепилась от стенки ночного ларька.

– А что это ты, дядя, не слушаешь, что тебе люди говорят, а? – бритый парень, бросивший пачку, ухмыльнулся и сжал кулаки.

– Он давно по морде не имел…

– А ты лаять умеешь, козлина?

Гарик рванулся вперед. Тео, придерживая его за плечо, вытащил удостоверение:

– Внеплановый рейд СБ. Покажите-ка ваши документы, детки…

– Ё, оборотень! – бритый парень тут же стушевался.

– Атас, инквизитор!

– А мы не мертвяки… – пробормотал парнишка еще школьного возраста, делая шаг назад. – Какая у вас собачка забавная…

Его приятели постарше полезли за паспортами. Гарик перестал рычать, чихнул от запаха пивного перегара.

– От алкоголя душа гниет, – бросил Тео. – Шли бы вы домой, пока живы.

Компания молча ретировалась в ближайшую подворотню. Тео отпустил плечо щенка. Тот, так и не войдя в зверя, сделал несколько шагов за ушедшими, но отвлекся на ближайшую скамейку, встал на колени и принялся обонятельно сканировать следы собачьей мочи на ее ножках, а заодно обнюхал и урну, оказавшуюся рядом.

Ну что ты с ним будешь делать?

– Фу, Гарик! – прикрикнул Тео беззлобно. -Что тебе в урне надо, служебная собака?

Щенок вскочил, не отряхивая колен, как это обычно совершенно машинально делают люди, подбежал, оперся ладошками на грудь Тео:

– Они живые, ах, они уже ушли, – сказал он серьезно. – Это уже не опасно, нет. А урна… Я помню, ах, я же помню, что домашние там нюхать не должны… но вкусненько пахнет, – и облизался с умильной и виноватой миной. – Рыбкой пахнет. Кроме прочего. Ах, так пахнет! Солененькой.

– Ты голодный? – Тео сочувственно погладил его между ушей. – Давай, я тебя лучше дома покормлю, а, бомжонок?

Гарик застенчиво ухмыльнулся.

– Дома – да, дома – хорошо. Но рыбка – она ж там ничья, да? Ах, ведь ничья совсем… кто-нибудь другой подберет… – закончил он со вздохом, печальным и комичным.

– Пускай, – сказал Тео, пытаясь сохранить серьезность. – У нас с тобой будет другая еда, а у кого-нибудь другого, может быть, и не будет. Давай ему оставим.

Гарик прочувствованно кивнул. Тео снова захотелось его погладить: щенок был тактичный и смышленый для беспородного бродяжки. Для пса вообще всегда серьезная проблема – отказаться от найденной еды, но для бездомного и голодавшего – проблема вдвойне. Служебная самоотверженность Гарика трогала и вызывала уважение.

И тут Тео вспомнил, что покормить Гарика дома ему решительно нечем.

Ну да. Заходила госпожа Орхидея, благо живет по соседству – милая дама, чей муж знал еще отца и мать Тео, убитых на операции, упорно считает его "бедным сироткой" и кормит. И видимо до старости – до старости Тео – будет жалеть и кормить. Принесла котлет и варенья, попробуй откажись. Но в котлетах чеснок и перец, а варенье еще конъюнктивит у Гарика вызовет… Ладно. Забегала Мальва, принесла пирог… еще кусок пирога остался. Пирог щенок, конечно, будет есть с наслаждением, но вот насколько это полезно и надолго ли его насытит…

– Гарик, – сказал Тео решительно. – Давай в магазин зайдем. Купим тебе нормальной еды, а?

Гарик с готовностью кивнул и облизался.

Тео думал, что Гарика придется оставить снаружи – собак, и трансформов, и обычных, чаще всего внутрь магазинов не пускают. Но охранник, немолодой уже мужик в камуфляжной форме с бляхой, бритый, квадратный, с широченной бычьей шеей, неожиданно широко улыбнулся, когда Тео притормозил у двери:

– Ух ты, какой парень-то у тебя славный! Что ж, помесь ищейки с пастушьей, да?

– Наверное, – сказал Тео. – Похож, вроде бы, на пастушью породу, особенно мордочкой, но точно я не знаю, да и он не помнит. Он у нас бродяжка.

Охранник, улыбаясь, протянул Гарику руку понюхать и потрепал его по плечу.

– Ах ты, красавчик!… Да ничего, пусть… У меня тоже такой был, все породистые – дурные пижоны, люблю дворняжек. Деликатный мальчик… ты деликатный мальчик, да?… А вот моего застрелили в деревне… гады эти, охотнички… Лучше б друг друга перестреляли…