Патриция Бриггз - Призванные луной

— Оставить это? — спросила я у Стефана, держа кинжал Зи. По пути я решила, что поскольку кинжал слишком велик, чтобы спрятать его с помощью волшебства других — я им не владею, — лучше его вообще с собой не брать.

Стефан пожал плечами, слегка похлопывая себя по бедрам, как будто внимал музыке, которая мне была не слышна. Он часто так поступал: Стефан редко оставался неподвижен.

— Такой старинный артефакт заставит их больше уважать тебя, — сказал Сэмюэль, обходя фургон. — Надень его.

— Я боюсь взять неверный тон, — объяснила я.

— Не думаю, чтобы сегодня дошло до насилия, — заметил Стефан. — Кинжал не послужит поводом для ссоры. — Он улыбнулся мне. — В этом штате такое оружие незаконно. Не забудь снять, когда уедешь.

Я несколько раз обернула пояс вокруг талии. На нем оказалась самодельная пряжка с застежкой, я пропустила через нее конец пояса и завязала.

— Он слишком свободен. — Стефан протянул руку, но Сэмюэль его опередил.

— Затяни потуже вокруг талии, — посоветовал он, помогая мне. — Потом перемести набок, чтобы кинжал тебя не порезал.

Удовлетворившись, он отступил.

— Я не враг, — спокойно сказал ему Стефан.

— Мы это знаем, — произнесла я.

Стефан потрепал меня по плечу и продолжил:

— Я тебе не враг, волк. Я очень рискую, взяв вас обоих под защиту. Госпожа хотела послать за вами кое-кого еще, но не думаю, чтобы это вам понравилось. — Зачем рискуешь? — спросил Сэмюэль. — Почему берешь нас под защиту? Я понимаю, что это значит. Меня ты совсем не знаешь, а Мерси всего лишь твой автомеханик.

Стефан рассмеялся, но не убрал руку с моего плеча.

— Мерси мой друг, доктор Корник. Мама учила меня заботиться о друзьях. Разве твоя не учила тебя тому же?

Он лгал. Не представляю, почему я была в этом уверена, но он лгал.

Некоторые волки умеют определять, лжет ли их собеседник. Я могу это делать только по отношению к тем, кого очень хорошо знаю, и к тому же если я сконцентрируюсь. Дело в обычных звуках, которые издает человек: дыхание, сердечный ритм и так далее. Обычно я на это не обращаю внимания. О Стефане я никогда ничего не могла сказать, не могла определить даже самые простые эмоции, у которых запахи отчетливо различаются. Пульс Стефана менялся очень произвольно и непредсказуемо. Иногда мне казалось, что он дышит только потому, что понимает: если он не будет дышать, окружающие почувствуют себя неудобно.

И тем не менее я была уверена, что он лжет.

— Ты только что солгал нам, — заявила я ему. — Почему ты нам помогаешь?

Я высвободилась из-под его руки, чтобы повернуться и посмотреть ему в лицо; Сэмюэль при этом оставался за мной.

— У нас нет на это времени. — Обычно жизнерадостное выражение исчезло с лица Стефана.

— Я должна знать, насколько мы можем тебе верить. Он изобразил один из сценических жестов фокусника — широко развел руки и вздернул голову, — и я почувствовала, как нас окружает тонкий покров настоящего волшебства. Как и от Зи, пахло землей, но в заклятии Стефана таились гораздо более темные силы, чем у гремлина.

— Отлично, — сказал он. — Но не браните меня, если госпожа будет в дурном настроении из-за того, что мы заставили ее ждать. Ты сегодня вечером позвонила мне и задала вопрос.

— Что ты только что сделал? — негромко спросил Сэмюэль.

Стефан раздраженно вздохнул.

— Я сделал так, чтобы в разговоре участвовали только мы трое, потому что по ночам здесь поблизости бывают и другие существа.

Он снова устремил на меня свое внимание.

— Когда я связался с нашим бухгалтером, она сразу переадресовала меня к госпоже — что является не совсем обычной процедурой. Совершенно очевидно, наша госпожа гораздо больше заинтересовалась вами, доктор Корник, чем вашим вопросом. Она пришла ко мне и приказала позвонить вам — она не собиралась посылать меня за вами. Не хотела, чтобы у вас была даже такая защита, но когда я предложил свои услуги, она не стала возражать. Я здесь, Мерси, потому что хочу понять, что происходит, что вырвало госпожу из состояния летаргии, в котором она находилась со времени своего изгнания. Я должен знать, хорошо ли это или очень плохо для меня и моих сородичей.

Я кивнула.

— Хорошо.

— Но я сделал бы это и ради дружбы, — добавил он. Неожиданно Сэмюэль немного горько рассмеялся.

— Конечно. Мы все многое делаем ради дружбы с Мерси.

Стефан не повел нас через главные ворота, которые были так широки, что могли пропустить прицеп. Он направил нас к небольшой открытой боковой двери в стене.

В отличие от скрэба снаружи, земля внутри была тщательно обработана. Даже в ноябре трава в свете убывающей луны казалась темной и роскошной. У дома росли розовые кусты, виднелось даже несколько хризантем. Это был сад в строго французском стиле, с хорошо возделанными клумбами и тщательно подстриженными растениями. Будь дом в викторианском или тюдорианском стиле, сад выглядел бы он прекрасно. Но рядом с испанской гасиендой он казался странно неуместным.

Стены заросли виноградными лозами, лишившимися в это время года листвы. В лунном свете они выглядели рядами мертвецов, распятых на рамах и свесивших руки. Я вздрогнула и приблизилась к Сэмюэлю. Он странно взглянул на меня, несомненно, учуяв мою тревогу, положил руку мне на плечо и привлек к себе.

Мы по мощеной дорожке миновали плавательный бассейн, прикрытый на зиму, и по широкой лужайке обогнули гасиенду. За лужайкой стоял гостевой двухэтажный дом размером в треть главного. Именно к этому зданию нас вел Стефан.

Он дважды стукнул в дверь, затем открыл ее и впустил нас в прихожую, обставленную и расписанную агрессивными цветами американского Юго-Запада, вплоть до присутствия глиняных горшков и кукол качина.[21] Но пахло здесь незнакомыми травами, а не пустотой.

Я чихнула, а Сэмюэль наморщил нос. Возможно, эта смесь была создана специально, чтобы смутить наше обоняние, однако ароматы были сильными, но не едкими. Они мне не нравились, но не помешали ощутить иные запахи: старой кожи и гнилых тканей. Я быстро и незаметно огляделась, но не увидела ничего, что объясняло бы запах гнили: все выглядело новым.

— Подождем ее в гостиной, — сказал Стефан, проведя нас через просторный зал и коридор.

Комната, в которую мы попали, была вдвое меньше самого просторного помещения моего трейлера. Но по сравнению с тем, что я видела раньше, она казалась уютной. Мы почти оставили позади темы Юго-Запада, хотя цвета были по-прежнему теплых земных тонов.

Сиденья удобные, если вам нравится плюшевая мебель. Стефан с видом глубокого удовлетворения опустился в кресло. Я отодвинулась на самый край козетки: здесь сиденье было немного тверже, но подушки все равно обволакивали.