Диана Шипилова - Что будет, то будет

«Благородной Нарциссе Блэк.

Моя прекрасная госпожа, рад сообщить Вам, что приготовления к нашей свадьбе идут успешно. Нотариус составил брачный контракт. Копия контракта приложена к письму, чтобы Вы могли с ним ознакомиться. Я был весьма польщен тем, что Вы интересуетесь моим здоровьем. Благодарю, все прекрасно, чего и вам желаю. К сожалению, дела мешают мне навестить Вас, но я с нетерпением жду нашей встречи. Не сомневаюсь, что Вы понимаете, насколько это высокая честь — вступить в благородную семью Малфой. Со своей стороны, я так же бесконечно горд тем, что смогу породниться с представительницей столь высокого рода, обладающей, к тому же, столь безупречной репутацией, что, по нашим временам, немаловажно.

Тот, кого вы сделали счастливейшим из смертных — Люциус Малфой».

На несколько секунд воцарилось молчание. Потом Нарцисса, закрыв лицо руками, выбежала из гостиной.

— Ну знаете, девочки, если это любовное письмо… — протянула Экрид, глядя ей вслед, но свою фразу так и не закончила.

— А я не понимаю, почему Нарси выглядит как в воду опущенная. Я бы на ее месте прыгала до потолка, — хмыкнула Мокридж. — Подумать только, Малфои… — она мечтательно закатила глаза.

— Во–первых, ты не на ее месте, Марго, — сказала Глэдис Найт, дав щелчка листу пергамента в руке Мокридж. — А во–вторых… Этот Мистер–само–совершенство мог бы быть и поучтивее…

Она поморщилась.

— Люциус всегда был дерзок! — заметила Мокридж и улыбнулась чему‑то.

Северус пожал плечами. Он, конечно, помнил Люциуса Малфоя — когда Северус учился на первом курсе, Люциус был старостой школы; держался он всегда неприступно, слыл непревзойденным мастером интриг и пользовался большой популярностью, что Северус относил главным образом насчет его богатства и общественного положения. Разумеется, Люциус Малфой поддерживал Темного Лорда и почти не скрывал этого. Впрочем, Северуса мало волновали дела Малфоя, ибо последний его, Северуса, во время учебы в школе попросту не замечал, считая слишком маленькой и незначительной персоной, да и зная к тому же о его нечистокровности.

Беседа между тем продолжалась.

— Так, Нарцисса у нас уже пристроена… — протянула четверокурсница Агата Тиммс, известная своим неуемным любопытством и азартом. — Я, как вы знаете, после школы выхожу за кузена Майлза… А что же ты, Глэдис? Смотри, как на тебя поглядывает Грэм. Я думаю, его родители не стали бы возражать…

— О нет, — закатила глаза Глэдис. — Не напоминай мне. Как говорят в Гриффиндоре, лучше уж гигантский кальмар…

— Гриффиндорки всегда отличались дурным вкусом, — поморщилась Мокридж. — А ты, Глэдис, зря нос воротишь. Личико у тебя хорошенькое, но выбор у нас небогат, сама знаешь.

— Да, женихов с хорошей родословной днем с огнем не сыщешь, — вздохнула Тиммс. — Вот разве что Винсент Яксли…

— Агата, что ты, ему ведь уже за пятьдесят! — ужаснулась Глэдис.

— …ну или Рабастан Лестрейндж, — разогнула палец Агата.

— Агата, скажи честно, ты хотела бы породниться с сестрой Нарциссы? — невинно поинтересовалась Сабрина.

Северус хмыкнул — он бы точно не хотел. Ни с одной, ни с другой, раз уж на то пошло, хотя о существовании Андромеды в благовоспитанном обществе уже год не упоминали. Как и о ее магглорожденном муже, и об их новорожденном ребенке — о чем недавно писали в «Пророке». Эта кроха уже была исключена из мира чистокровных, как и он, Северус. Его даже не рассматривали в качестве «кандидата» — чему он, впрочем, не удивлялся.

— Я бы тоже не хотела. Тем более что у Лестрейнджей майорат, — продолжала между тем Мокридж. — Значит, его будущей невесте придется жить с Беллой под одной крышей…

— Уж больно вы все умные, — вспыхнула Тиммс. — Замуж не хотите? Вот ты, например, Марго — твоя мама еще год назад развила бурную деятельность, а каковы результаты?

— Ну… — покраснела Мокридж.

— Вот–вот, — кивнула Тиммс. — Так что надо обсудить то, что мы имеем в наличии. Кстати… Насколько я знаю, наш преподаватель защиты до сих пор не женат… И не стар, и… хм… симпатичный…

Северус нахмурился. Опять этот Лэнс…

— А не рано тебе еще об этом думать? — спросила Глэдис, но Сабрина ее перебила:

— А как у Лэнсов с родословной, кто‑нибудь знает?

— Все в порядке, — откликнулась Мокридж. — По крайней мере то, что касается английской линии.

— Английской? — удивилась Глэдис. Северусу тоже стало любопытно, что бы это значило, и он, поначалу случайный свидетель их разговора, заинтересовался по–настоящему.

— Да, он же наполовину швед, — кивнула Мокридж. — Я‑то знаю, меня мама все родословные прошлым летом заставила учить. Его отец женился на шведке, кажется, Сигрид Эренстраль, если ничего не путаю… Так что наш профессор — наследник древнего и богатого рода… — продолжала она. — Хотя нет! Подождите‑ка…

— Что такое? — спросила внимательно ее слушавшая Тиммс.

— В Большой родословной книге вроде указано, что наследником является его младший брат, не помню, как его зовут — Рэндольф, что ли… Нет, Роберт. Но он, к сожалению, недавно женился. На этой рэйвенкловке Элинор Фосетт, ну помните, смазливая такая, горностая еще на плече носила, она четыре года назад школу закончила…

Найт кивнула — она, кажется, Фосетт помнила.

— Интере–е–есно, — протянула Тиммс. — Младший брат, говоришь? Что‑то я не слышала о случаях минората в нашей среде за последние триста лет.

— Хоть кто‑то Бинса слушает, — улыбнулась Глэдис.

— Все та же Родословная книга, — Агата явно обиделась на подозрения Найт. — Только не говори, что тебе ее в детстве на ночь не читали!

Северус хмыкнул.

— А знаете что! — крикнул Регулус, врываясь в гостиную. — Обри увеличили голову! Она теперь во–от такая!!! Мародеры…

Он не договорил, как все уже повскакивали со своих мест и бросились из гостиной.

Северус, захлопнув книгу, последовал общему примеру, стараясь держаться подальше от Тиммс, которая расталкивала всех с криком: «Я должна это увидеть!»

Зрелище и в самом деле обещало быть интересным.

Глава 14. Хулиганство чистой воды

На лестнице слизеринцы столкнулись с толпой гриффиндорцев, возглавляемой их деканом — разъяренной настолько, насколько Северус вообще мог ее представить. Кое‑как протиснувшись в коридоре, который вдруг словно сузили, черная толпа устремилась к библиотеке. А рядом с ней, около статуи Урика Странного сидел… Борода Мерлина! Даже Обри этого не заслуживал… Его голова увеличилась раза в два, не меньше; глаза его тоже стали больше, да к тому же были странно выпучены — скорее всего, от шока. Уши, нос, губы — все было карикатурно большим, ненормальным. К тому же голова Обри стала, наверное, намного тяжелее — он держал ее обеими руками, хрипя и задыхаясь. Зрелище было просто ужасным. Девчонки за его спиной охнули. Агата, протискиваясь сквозь толпу, вылезла вперед, и ее коса скользнула по плечу Северуса. Он поморщился и перевел взгляд на МакГонагалл.