Дарья Гущина - Выбор павшего. По следу памяти.

— Угу. Спасибо…

— Не за что, — в ее глазах замерцала теплая улыбка. — Рада была наконец-то поговорить. Мне так тебя не хватало…

И мне… Вот откуда она, та пустота, которую я всегда ощущала… Вот чего мне всегда не хватало для того, чтобы чувствовать себя полноценной личностью — моей спящей половинки души… И как же долго мне пришлось ждать нашей встречи…

— До скорой встречи, Касси, — кивнуло мое второе «я», тускнея.

— До скорой встречи… Райлит, — прошептала я. — До следующей лунной зари… — и еще тише добавила: — Прости, что прежде отталкивала тебя…

Отражение моей собеседницы постепенно сменилось обычным отражением меня любимой. Несколько мгновений полюбовавшись на внушительный синяк и сморщившись, я встала и оглянулась в поисках вайхаса. Преданный страж, словно почувствовав мой взгляд, вынырнул из-под ближайшей ели. Очевидно, проверял местность на наличие шпионов, а нашел их или нет — и сам не рассказал, и история промолчала.

Обойдя озеро, я поспешила добраться до манящей полосы загадочного света. Юркнула в еловую чащу, прошмыгнула под низким сплетением густых ветвей, на карачках пробралась по едва заметной в тумане тропинке, потеряв по пути вайхаса, который не обладал нужными габаритами и даже меж близко растущих древесных стволов не смог протиснуться. И когда незнакомый свет приблизился настолько, что начал неприятно резать глаза, а я, щурясь, попыталась разглядеть его источник, меня очень грубо и некультурно встряхнули за плечи.

— Какого?.. — я открыла глаза, поморгала, привыкая к вечернему сумраку, и сердито уставилась на разбудившего меня Свята. — Какого ты, спрашивается, вечно меня будишь, когда не надо?! Я уже почти увидела!..

— Так ужин готов, — по инерции ответил харт и, спохватившись, удивился: — Что ты увидела?

— Не твое дело, — зло буркнула я.

Вот ведь засада-то!.. Второй раз уже будит в самый ответственный момент!.. Я ведь почти добралась до разгадки тайны, я ведь почти увидела!.. А в том, что сокрытое в лесу каким-то непостижимым образом связано со мной, я не сомневалась. Недаром и моя сущность намекала, а она зря говорить не станет… И ведь почти добралась, почти добралась!.. И почему мне всегда так не везет?.. Вопрос риторический.

— Ешь, — мой спутник сунул мне под нос плошку с гречневой кашей. — Потом расскажешь.

— И не подумаю! — огрызнулась я. — С какой это стати я тебе все свои сны рассказывать буду?

— А почему ты уверена, что это — обычный сон? — он невозмутимо прожевал первую порцию каши.

— Потому что!

— И псиной от тебя воняет потому же? — осведомился Свят, приподняв бровь. — И неизвестные украшения оттуда же появляются, не говоря уже о промокших ногах?

Я критически обнюхала себя и убедилась в первом его обвинении: вайхасом от меня воняло изрядно. И штанина на правой ноге, которой я нащупывала озеро, действительно промокла, а на правом запястье красовался браслет-связник.

Нда…

Харт меня не торопил. Он молча уплетал кашу, периодически помешивая в котелке очередное варево, и, прищурившись, исподлобья изучал мое лицо. И так, знаете, внимательно его изучал, словно в мои мысли пытался без спроса пролезть. У меня даже аппетит пропал. Бесцельно повозив кашу по плошке, я не выдержала и чистосердечно во всем призналась. И про первое посещение леса, и про следующее, и про вайхаса и про нападение. Умолчала лишь о некой тайне, спрятанной в сердце леса, а почему — сама не поняла. Наверно, потому, что об этом попросил меня внутренний голос, он — же интуиция, Райлит, мое второе «я», таинственное нечто и иже с ними.

Пока я болтала без умолку, Свят снял с костра котелок, остудил варево, а потом протянул мне намоченную в зелье тряпицу.

— Обмотай лоб и к утру синяк пройдет.

И — ни единого слова о моих недавних приключениях! И, более того, задумчиво нахмурившись, он молча встал, развернулся и зачем-то направился к ручью.

Я удивленно посмотрела ему вслед:

— Ты куда?

— Подумать, — лаконично ответил харт. — А ты, Касси, спи дальше.

— И больше ты мне ничего не скажешь? — изумилась я, надеясь услышать подробный комментарий по поводу с объяснением: что, как и почему со мной недавно случилось.

— Спокойной ночи, — рассеянно пожелал он и исчез с глаз моих в низине, где и протекал ручей.

— Нормально… Эй, Свят!

— Гм?..

— Только в лес не ходи, — предупредила я.

— Ладно, — после некоторой заминки пообещал он.

Послушно обмотав пострадавшую половину лица, я снова забралась в спальник. Нервно проворочавшись с бока на бок несколько минут, улеглась на спину и уставилась на небо. Нет, ведь интересно же знать, каким образом я перемещалась в лес, одновременно оставаясь на прежнем месте! И перемещалась ли я, и сон ли это…

И объяснение пришло как-то само собой. Пробудившаяся память, нашедшая ко мне дорожку, стоило лишь задать вопрос, принялась тихо нашептывать ответ. Иная грань реальности. Только и всего. Пограничная черта, где пересекались явь и сон, создавая тонкий слой иной реальности. Где спало тело, но душа — бодрствовала и становилась материальной. И к ней цеплялись и запахи, и хвойные иголки, и усталость…

Другое дело, нащупать эту грань — не так-то просто и попадает в нее далеко не каждый спящий. Чтобы проникнуть туда, нужна целая система математических расчетов и огромный багаж знаний. В знаниях у меня недостатка нет, а вот расчеты — моя слабая сторона. Потому я и на филологию, в свое время, пошла — лишь бы не учить математику и физику… Одним словом, сама я разменять одну реальность на другую — просто не в силах, значит, кто-то это сделал за меня.

Но — кто?..

И — зачем?..

Нда. Есть, над чем подумать, пока бессонница одолевает… Я поправила сползшую повязку и снова перевернулась на бок. В голове вертелась только одна навязчивая идея, заставляющая меня внутренне холодеть от страха. За мной охотятся. Целенаправленно, методично, расчетливо, как и за моим сгинувшим в болоте народом. И сам охотник так удачно маскируется, что его даже Свят не засекает, чего уж обо мне говорить. Короче, если я права, плохи мои дела, товарищи, очень плохи…

Видимо, я расстроилась и напугала себя сильнее, чем нужно, и остаток ночи промучилась в кошмарах. Мне опять снился (но теперь точно — лишь снился) лес, вайхас, таинственный свет и тихий, незнакомый голос, о чем-то непонятном меня расспрашивающий. И, избавляясь от его настойчивости, я сама проснулась спозаранку.

Утро еще начинало расцветать, окрашивая небо в нежные тона голубого, сиреневого и золотого. Робко выглядывающее из-за крон вековых елей солнышко осторожно разгоняло призраки ночи, не дотрагиваясь лишь до леса, который продолжал чинно хранить жутковатый сумрак и угрюмую тишину. Теплые лучи неторопливо оплетали просыпающийся мир сияющей паутинкой, играли в прятки с порхающими по цветам бабочками, отражались в прозрачной воде журчащего ручья…