Андрей Кощиенко - Студентус вульгарис

— Я? Эээээ…

— Что же вы, неужели вы готовы отказаться от своих слов?

— Каких слов?

— Все прекрасно слышали, что вы говорили. Спросите, они вам расскажут. Ну, так что, вы отказываетесь от пари и при всех признаете мою правоту? Или как?

— Ничего я не отказываюсь!

— Тогда пари?

— Почему вдруг сразу пари?

— Но ведь вы же подвергли сомнению мои слова! И кому как не вам, убедиться, что все честно, без обмана? А то если будет кто-нибудь другой, скажете опять что все подстроено. Вы готовы делом подтвердить свои слова?

— Ну… я не знаю… как-то все неожиданно…

— Дворяне отвечают за свои слова.

— Хорошо, я согласна!

— Отлично! Все слышали?

— Даааа… — вразнобой отозвались вокруг, — пари.

— Только без занавески, — сказала Жустина.

— Дело в том, что это знание — старинная семейная тайна, передающаяся из поколение в поколение, — пустился в объяснения Эриадор, — я поклялся отцу, что передам её своим детям и только. Вы понимаете? Поэтому мне важно, чтобы никто не видел, как это делается. Я могу вам при всех поклясться чем угодно, что не позволю себе никаких вольностей. Не буду никуда лезть и за что-то там хватать. Всего лишь лёгкое прикосновение к вашей шее и все! Вы поставите щит против магии, вы же умеете! И всё будет честно и прозрачно. А с вашей честью, за одну минуту, за занавеской со мной, да ещё при таком количестве свидетелей — ничего не случиться. Или вы придумали повод отказаться от пари?

— Я не отказываюсь от своих слов. Но где же мы найдём эту занавеску? — не понимающе спросила Жустина. На фоне Эриадора выглядела она неуверенно.

— В большом зале есть портеры на окнах. За ними не то, что мы с вами, взвод гвардейцев поместится! Пойдёмте! Скоро уже перемена закончится!

— Хорошо. Пойдём.

— В большой зал, все в зал! — приложив руки рупором ко рту, прокричал Эри.

С шутками и прибаутками толпа свидетелей вместе со спорщиками повалила по направлению к залу, обрастая по пути новыми заинтересованными лицами. В результате туда пришло человек под двадцать. Я тоже пошла с ними. Было интересно, чем это закончится. Да и Эри может, удастся намекнуть, что я его прощу…

— Прошу вас! — Эри указал Жустине на большую портьеру из плотной светло-коричневой материи у первого окна. Сразу у входа.

— А как будем определять время? — растеряно спросила она, видно никак не ожидавшая такого стремительного развития событий.

— Вслух будут считать! Как крикну, начинайте! До шестидесяти! Понятно? — обратился Эри ко всем присутствующим.

— Да… ага… хорошо, — в разнобой ответили ему.

— Готовьтесь.

Эри вместе с Жустиной зашёл за портьеру и задёрнул её.

— Готовы? — спросил он оттуда.

— Да! — хором ответили ему.

— Начинайте!

— Раз…два…три… четыре… — сначала нестройно, но затем, выровнявшись, дружно принялись считать все.

Я не считала, а смотрела на портьеру. Мне совсем не нравилось что он там наедине с ней. Пусть даже и при свидетелях. И спор какой-то дурацкий…

… пяднадцать, шестнадцать…

— Ах!!! — громко раздалось из-за портьеры.

— восемнадцать, девятнадцать…

— ааааааААААААА!!

Портьера отлетела в сторону, открывая, что творится за ней. Эриадр, не давая упасть Жустине, и сильно наклонившись вперёд, прижимал её к себе, подхватив левой рукою за талию. Другой рукой он схватился за портьеру. Жустина же, уперевшись ему в грудь выпрямленными пальцами обеих рук и что есть силы изогнувшись через его руку назад, самозабвенно вопила восторженным голосом — аааааа!

Голова её была запрокинута, волосы свесились чуть ли не до пола, а лицо было искажено гримасой сладострастия. Выглядела она в этот момент очень не здорово.

Я бы не хотела, что бы меня видели в такой момент, — невольно подумала я, глядя на её покрасневшее лицо.

Наступила тишина. Жустина перестала кричать и закрыв глаза обмякла в руках Эри. Он осторожно потянул её к себе, ставя на ноги.

— Ммм… — Жустина, все так же не открывая глаз, прижалась щекой к правой стороне груди Эри, положив на её другую сторону ладонь с раскрытыми пальцами. Эри обхватил её руками за плечи и прижал к себе.

— Мм… ммм… ммм…

Словно кошка, все так же, не открывая глаз, девушка неожиданно принялась тереться головой о его грудь. На её лице была улыбка с неги и блаженства. Эри же, улыбался как-то насмешливо, с оттенком лёгкого презрения на лице… Стояла полнейшая тишина. Все, замерев, молча, смотрели на них.

— Ммм. мм. ммм…

— Белый лебедь, — громко сказал Эри, наклоняясь к её уху.

— Ммм?

Жустина открыла глаза. Первое мгновение в них было выражение, что она где-то далеко-далеко, потом в них появилось осмысление. Внезапно она широко их распахнула, увидев толпу людей, с любопытством глазеющую на неё.

— Ой!

Она дёрнулась из объятий Эриадора назад и оступилась, на видно не слушающихся ногах.

— Осторожнее!

Эриадор аккуратно придержал её за талию.

— Милое животное, вы проиграли спор… — с насмешливой улыбкой наклонился он к ней, — и теперь неплохо было бы сходить в «Белый лебедь», отметить это событие.

— Ты…ты… ты… — обернулась к нему Жустина.

Из её лица ушла вся радость, а губы предательски искривились и задрожали.

— Как насчёт, пожрать? — нагло ухмыльнувшись ей в лицо поинтересовался Эри.

— Мерзавец! — громко вскрикнула Жустина и залепила ему пощёчину.

Ну… почти залепила. Эри ловко отвернул голову и отскочил в сторону, так что ладонь Жустины пролетела мимо его щеки, дёрнув нетвёрдо стоящую не ногах девушку вперёд.

Она чуть не упала.

— Насчёт оплеух договора не было, — зло сощурив глаза, сказал Эри, — проиграли, так проиграли! Расплачивайтесь!

— Под…донокк, — сдерживая рыдания, трясущимися губами произнесла Жустина. Её глаза наполнились слезами. Повернувшись спиной к Эриадору, на подгибающихся ногах и закусив нижнюю губу, она направилась к двери. По её щекам потекли слезы. Всё так же молча, все расступились, и провожали её взглядами, пока она качающейся походкой шла по этому коридору. Дойдя до дверей, Жустина, зацепилась плечом за косяк и боком вывалилась из зала.

— Бом-бом-бом! — прозвонили колокол, извещая о конце перемены. Все стали расходится, стараясь не смотреть друг на друга. Похоже, всем было неловко.

— Пойдёшь со мной в «лебедя»? — неожиданно поинтересовался Эри, обращаясь ко мне.

— Нет, — медленно покачала я головой, — ты сейчас был просто омерзителен… Я не желаю с тобой никуда идти!

— Почему? — искренне удивился он.