Александр Рау - Меч, палач и Дракон

Гийом с интересом ждал ответного слова халач-виника. Признает ли Пабло себя вассалом Хорхе, или же отречется от царственного родственника?

Пабло де Гальба — граф Камоэнса и халач-виник Турубанга — рассмеялся.

— Вы, э-э, Луис де Кордова, для посла слишком неосторожны в словах. Мой брат Хорхе бес сомнения грозен и велик, но он далеко, — Пабло насладился паузой и замешательством среди конкистадоров, — Однако, я помню о нем.

Луис облегченно вздохнул. Илия Кобаго убрал руку с рукояти сабли.

— С магом я уже знаком. Кто ваш четвертый спутник?

— Илия Кобаго — капитан, — глядя в землю, ответил далатец, все время после возвращения Гийома он скрипел зубами от злости.

— Капитан пиратов, — уточнил халач-виник.

К Пабло подошел старый турубар с изможденным лицом и в богатых одеждах, очевидно, советник. В руках он держал свиток из ткани, испещренный значками-узорами.

Пабло принял свиток, развернул его, пробежался глазами.

— Ущерб огромен, — сказал он, — Думаю, мой царственный брат Хорхе не обидится на меня, если я покараю грабителей.

— Мы на его службе, и находимся здесь по его воле, — Луис побледнел.

— Мой брат Хорхе не мог послать вас грабить мои земли. Есть два варианта. Первый, вы грабители — и вас посадят на кол, — Пабло указал рукой на свежие обструганные колы, только что вбитые у его палатки.

Ягуары одобрительно зашумели. Разговор велся на камоэнском, но смысл его был им понятен. Илия и Марк вновь положили ладони на эфесы.

— Второй вариант, вы просто ошиблись, и сейчас полны желанием искупить свою вину, — Гальба-младший явно наслаждался ситуацией, сходство с отцом было очевидным.

— Второй, — быстро ответил Луис.

— Вот и замечательно, вы меня не разочаровали, сеньор де Кордова. Жалко сажать на кол поэта, Гийом рассказал мне о вашем увлечении. Турубары — отличные парни, но стихи здесь никто не пишет.

Пабло поднялся с трона и что-то прокричал на турубарском. Ягуары ответили ему дружным кличем, где рядом ударили в барабаны. Советники в желтых накидках воздели руки к небу.

— Я от имени народа турубар прощаю нанесенные вами обиды и пролитую кровь. Сегодня будет пир, отдыхайте, скоро мы пойдем на войну, — самое интересное халач-виник припас напоследок, вот для чего ему нужна была покорность де Кордова.

— На какую войну?! Я не нанимался драться за этих обезьян! — закричал Илия Кобаго.

— Заткнись, ублюдок! — неожиданно вмешался один из «корабелов», — Заткнись, и радуйся, что остался жив, иначе я отрежу тебе яйца.

Говоривший был невысок, но очень широк в плечах. Илия смолчал, далатцы презирали глупую смерть. Глупую в их понимании, героизму они предпочитали месть.

— Я — Жозеф Парадо — виник Герубы — стольного града. Вижу, вы все суровые вояки и уже думаете, как нас обхитрить и объегорить, так что, предупреждаю, измену буду карать жестоко, — крепыш говорил спокойным уверенным басом, — Мы вам — чужакам — похерить здесь все не дадим.

Конкистадоры молчали. Сказать было нечего. Даже Марк де Мена — никогда не сдерживавший свой язык, который приносил ему много бед — понимал, что лучше беззвучно рассматривать трон, одежды советников и небо, затянутое тучами.

— Пройдемте в мой шатер, союзники и гости, — Пабло встал с трона, — Нам будет, что обсудить за едой.

Обед, плавно перетекший в ужин, проходил в виде длинного монолога Пабло Гальбы. Гости в основном молчали. Гийом, потому что предпочитал сначала слушать, а потом говорить. Другие же были просто ошеломлены напором халач-виника Турубанга, и растерянны, так как будущее представлялось весьма смутным.

Веселья на этом пиру не было еще и потому, что стоны надсмотрщиков, из числа прирученных Илией бандитов, портили аппетит и нервы. Ягуары посадили изменников на колья недалеко от палатки, показав пришельцам, как здесь разбираются с предателями.

Халач-виник держал пространсвенные речи, казни в двух шагах от пиршественного ложа, его ни сколько не смущали.

— Орехоны, скажу я вам, сеньоры, есть сущие дьяволы, — разглагольствовал он, держа в ладони полукруглый золотой кубок без ножки, — Они пришли с далекого юга, спустились со своих гор и легко покорили добрые десяток племен и народов.

— Эти ушастые и в самом деле такие замечательные воины? — оживился Марк де Мена.

— Да, воины они просто отличные: беспрекословно повинуются вождям и жрецам, презирают боль и не ведают страха. О главное то, что они единый народ. За счет своего единства они и покоряли одно племя за другим. Споткнулись лишь о нас.

— Вот уже десять лет мы нещадно бьемся с ними каждый год, — добавил Жозеф Парадо, — Их первый набег совпал с нашим кораблекрушением. Турубары посчитали это знаком свыше. Сочли нас возможными спасителями. Мы — корабелы — не подвели. Я лично убил сотню этих тварей, но потери орехонов не смущают.

— Как и алькасаров, — тихо произнес Гийом.

— Да, орехоны и алькасары чем-то схожи, — кивнул Пабло, — Но мы успешно отбивались от них, пока пять лет назад сюда не приплыли остияки, а вслед за ними и далатцы. Они все желали одного — золота!

Илия Кобаго не смутился, когда Пабло посмотрел ему прямо в глаза.

— Дикарей растрясти не грех. Мы же не знали, что здесь правит камоэнский гранд.

— Далацийцы нам много проблем не доставили. Разграбили только пару прибрежных деревушек, а вот остияки…, - халач-виник Турубанга вздохнул, — Эти проплыли дальше на юг и сумели договориться с орехонами. Остияки меняют сталь на золото, драгоценные камни и ценные товары. Но не торговля страшна, а то, что орехоны стали остийскими вассалами. Остияки дают орехонам в помощь своих ландскнехтов и обучают молодых воинов на северный манер, остияки помогают давить бунты подвластных народов.

— Правитель орехонов — Сапа Инка — охотно продает остиякам права на откуп сбор налогов, на скупку добычи в захваченном городе, на покупку рабов. Сейчас уже не орехоны наши главные враги, а они, — мрачно объяснил Жозеф Парадо.

— Ты хочешь с нашей помощью разбить врагов, — заключил Марк, — что ж, остияки нам знакомы. Давно хотел сбить спесь с этих напыщенных гордецов, что никогда не смеются, когда рассказываешь веселые шутки.

Глаза его загорелись. Виконту нужен был объект ненависти, наличие врага давало ему цель и радость, делало терпимым к окружающим. Турубары, орехоны, остияки, какая разница, кого рубить? Главное на пользу себе и Камоэнсу.

— Король Стивен зазнался. Решил, что ему принадлежит весь мир, мы загоним его обратно в Остию, — Луис де Кордова поднялся, — Король Турубаров Пабло де Гальба, я от имени моего повелителя Хорхе и Камоэнса обещаю вам всяческую помощь. Вот вам мой меч и рука, ведите. И пусть как в псалме: «Обрушится меч на головы грешные, спасая праведников!». Станем же мечом Господа Нашего!