Маргарет Уэйс - Второе поколение

— Осторожно! — Карамон вновь поддержал его.

— Я же сказал, отец, что со мной все хорошо, — твердо сказал юноша, отклоняя помощь. — Что произошло?

Глаза призрака смотрели на юного мага, не мигая и не двигаясь.

— Ты вошел... туда, — нахмурившись, покачал головой силач. — И... дверь захлопнулась! Я пытался войти внутрь... Даламар прочел какие-то заклинания, но дверь не поддалась. Затем пришло много... таких, — указал он на белые глаза, — и больше я ничего не помню. Когда очнулся, я был с Даламаром в его кабинете...

— Куда мы сейчас и вернемся, — раздался голос позади них, — если вы окажете любезность разделить со мной завтрак.

— Единственное место, куда мы сейчас пойдем, — упрямо произнес Карамон, поворачиваясь к материализовавшемуся Даламару, — это домой. И никакой магии! — Он свирепо посмотрел на темного эльфа. — Если понадобится, мы отправимся пешком. Ни мой сын, ни я никогда не вернемся снова ни в одну из этих проклятых Башен...

Даламар, не глядя на силача, подошел к Палину, который тихо стоял рядом с отцом, опустив глаза, как подобает ученику перед магом высокого ранга.

Даламар обнял юношу за плечи.

— Quithain, Magus, — сказал он с улыбкой, поцеловав Палина в щеку по эльфийскому обычаю.

Палин смотрел на темного эльфа в смятении, не понимая смысла произнесенной фразы. Он говорил немного по-эльфийски благодаря другу отца Танису. Но после всего, что случилось, все слова вылетели из памяти. Он судорожно вспоминал, пока Даламар, усмехаясь, смотрел на него.

— «Quithain»... — повторил Палин, — означает... «поздравления». «Поздравления, маг...»

Задохнувшись, он посмотрел на Даламара.

— Что это значит? — свирепо спросил силач у эльфа. — Не понимаю...

— Теперь он один из нас, Карамон, — тихо произнес Даламар, взяв Палина за руку и торжественно проведя мимо отца. — Он прошел Испытание. Прости, Карамон, что заставили тебя вновь пережить все это.

Карамон сидел напротив эльфа за резным столом в роскошно обставленном кабинете. На лице его все еще отражались беспокойство, страх и гнев.

— Но нам всем было понятно, что ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помешать сыну пройти Испытание.

— Ты смеешь меня винить? — хрипло спросил силач.

Вскочив, он подошел к большому окну и стал смотреть на укрытую плотной тенью Шойканову Рощу внизу.

— Нет, — сказал Даламар, — мы не виним тебя в этом, потому и придумали способ, чтобы обмануть.

Гневно нахмурившись, Карамон повернулся, указывая пальцем на Даламара:

— Ты не имел права! Он слишком молод! Он мог умереть!

— Да,— тихо сказал Даламар.— Но это цена, которую платим все мы. Твои старшие сыновья, когда отправляются в битву, тоже идут на риск.

— Нельзя сравнивать. — Карамон отвернулся, потемнев лицом.

Палин сидел в кресле с бокалом вина, которое так до сих пор и не пригубил. Он изумленно осматривался, словно все еще не верил в происшедшее.

— Из-за Рейстлина? — улыбнулся Даламар. — Палин действительно одарен, Карамон, так же как и его дядя. Для него, как и для Рейстлина, возможен лишь один выбор — магия. Но в Палине сильна любовь к семье. Он сделал выбор, который разбил бы его сердце.

Силач склонил голову. Палин, услышав горестный вздох отца, отставил бокал и подошел к отцу.

— Даламар прав, — сказал Карамон хрипло. — Я хотел, чтобы тебе было хорошо, и я боялся... боялся потерять тебя из-за магии, как потерял его... Прости, Палин.

В ответ юноша обнял его, ощутив, как отец обхватил его могучими руками.

— Итак, ты прошел Испытание! Я горжусь тобой, сын! Так горжусь...

— Спасибо, отец! Мне нечего тебе прощать, и наконец, я понимаю тебя...

Последние слова заглушили крепкие отцовские объятия.

Затем Карамон вернулся к окну и, вновь нахмурившись, принялся разглядывать Шойканову Рощу.

Палин, повернувшись к Даламару, изумленно смотрел на темного эльфа.

— Испытание, — произнес он неуверенно, — кажется настолько реальным! Однако я здесь... Рейстлин меня не убил...

— Рейстлин! — Карамон побледнел, с тревогой оглядевшись.

— Успокойся, друг мой, — сказал Даламар, поднимая тонкую руку. — Палин, Испытание различно для каждого, кто его проходит. Для одних оно очень реально и может иметь ощутимые катастрофические последствия. Твой дядя, например, едва выжил после встречи с одним из моих сородичей. Юстариуса Испытание оставило хромым. Но для других оно проходит только в их сознании. — Лицо темного эльфа напряглось, голос задрожал от воспоминания о боли. — И это иногда может подействовать хуже, чем другие Испытания...

— Итак, все это была лишь иллюзия и я не оказывался в Бездне? Моего дяди в действительности там не было?

— Да, Палин, — подтвердил Даламар, успокаиваясь. — Рейстлин мертв. У нас не было причин думать иначе, несмотря на то что мы вам сказали. Мы не знаем, конечно, наверняка, но полагаем, что видение, которое описал твой отец, истинно и послано Паладайном, чтобы облегчить его горе. Когда мы сказали, что у нас есть сведения о том, что Рейстлин жив, это было частью ловушки, чтобы привести вас сюда. Не было никаких сведений. Если Рейстлин сегодня и жив, то только в наших легендах...

— И в нашей памяти, — прошептал Карамон у окна.

— Но он казался таким реальным! — запротестовал Палин. — Я чувствовал мягкий бархат в своих пальцах, жгучее прикосновение руки, прохладную гладкость древка посоха Магиуса, помнил взгляд глаз со зрачками в форме песочных часов, ощущал запах розовых лепестков, пряностей, крови...

— Я знаю, — сказал Даламар, вздохнув. — Но это была иллюзия. Хранитель по-прежнему стоит перед запечатанным порталом. И так будет вечно. Ты никогда не входил даже в лабораторию, не то что в Бездну.

— Но я же видел, как он вошел, — возразил Карамон.

— Это часть иллюзии. Я один знал, что это так, поскольку сам ее и создал. Все было устроено очень реалистично, Палин. Ты никогда не забудешь об этом. Испытание не только судит об уровне твоего магического искусства, но и, что более важно, объясняет тебе что-то о самом себе. Ты должен был узнать две вещи — правду о дяде и правду о себе.

«Знай правду о себе...» — эхом отозвался в сознании Палина голос Рейстлина.

— Теперь я знаю, к чему предрасположен, — произнес юноша, разглаживая складки белой мантии. — Как сказал морской маг, я буду служить Кринну, тем самым служа себе.

Даламар улыбнулся, поднимаясь с кресла.

— Теперь, я знаю, ты жаждешь вернуться домой, юный маг. Я больше не задерживаю вас. Я почти сожалею, что ты не сделал другой выбор, Палин, — сказал темный эльф, пожав плечами. — Я был бы рад иметь тебя в учениках, но теперь ты станешь достойным противником. Для меня было честью содействовать твоему успеху. — Даламар протянул руку.