Контрактор. Книга 4 - Антон Романович Агафонов

— Нет, это всё устроил ты и только ты. Мне интересно, как твои отец и мать отреагируют на то дерьмо, что ты завалил. Ладно я, для них я чужак и помеха, но ты, их собственный сын, наследник рода, взял в заложники беззащитную девушку. Ты позор семьи.

— Заткнись! Ты… Ты нихрена не знаешь… Ни меня, ни Пашу.

— Да сдох твой Паша, и ты сейчас сдохнешь.

— Нет, я…

И тут пистолет в его руке просто развалился. Пётр все так же держал рукоять оружия, но вот все остальное отделилось и повисло в воздухе, заставив его оцепенеть от удивления. В следующую секунду я уже был рядом, схватил его за горло и поднял над землей.

— Последние слова? — спросил я его.

— Стой… Не надо… Я не хотел… Это всё Паша… Он меня заставил… Он…

— Прощай, — сказал ему и собирался просто раздавить голову наглецу, но тут почувствовал, что меня взяли за другую руку. Повернул голову и увидел испуганную Лану.

— Не надо…

— Он собирался тебя убить.

— Всё равно не надо. Он мой племянник. Так нельзя, даже если он виноват.

Я вновь посмотрел на парня и скривился, заметив, что тот обмочился.

— Отпусти его, — попросила Лана.

— Как хочешь, — не стал спорить и просто отбросил его в сторону, слегка приложив о стену. Тот сознание не потерял, а просто сжался на полу, дрожа. — Но ты слишком добра к нему.

— Может и так, — согласилась девушка, а затем обняла меня, уткнувшись лицом мне в грудь. — Спасибо…

— Да ничего, — погладил я её по волосам, немного смягчившись. Но что я точно сделаю, как великий князь московский, так это заставлю Петра ответить за содеянное. Плевать мне, родовой он или кто, он участвовал в похищении, настоящем, и пытался убить девушку, так что отправлю его в тюрьму лет на двадцать. Пусть хорошенько подумает о своем поведении.

Лана расплакалась, а когда немного успокоилась, я достал телефон и вновь набрал Мирославе.

— Слушай, я скину координаты, можешь передать их Добронравовым и заодно, наверное, полиции. Пусть разбираются.

Глава 24

Мирослава приехала сама, и первой. Лишь спустя минут через десять после этого подтянулись люди Добронравовых, и настрой у них был воинственным ровно до момента, пока они не увидели удостоверение гвардейца Его Величества. После этого сдержанности у бойцов дома сильно прибавилось, но я всё равно ожидал какой-нибудь подлянки и на всякий случай поручил Араю сканировать эмоциональный фон окружающих. Если кто-то решит действовать, то мой друг это почувствует.

На место прибыли и остальные члены не слишком дружного семейства, лично Семён Добронравов в сопровождении какого-то очень сильного S-рангового одаренного и его жена. Лана тут же побежала обниматься с сестрицей, а я выдал родителям их горе-отпрыска. Сказать, что они были в шоке, значит не передать и толики их эмоций в тот момент. Арай помог мне это прочувствовать в полной мере.

Валентина поверить не могла, что её сын способен на столь низкий поступок. Одно дело — мое убийство, все, кроме Ланы, порадовались бы этому, но взять в заложники собственную тётку — это было чересчур.

Семён, услышав это, подошел к сыну и ударил его кулаком в лицо, осыпая ругательствами и угрозами. Лана только усугубила это, сообщив сестре, что Пётр вообще собирался отдать какому-то Паше девушку в рабство. От этого Валентину всю затрясло.

Но по крайней мере сейчас им было не до меня, и я просто отошел в сторонку и наблюдал за семейной драмой.

— Ну и денек… — вздохнула Мирослав,а подходя ко мне,

— И не говори, — согласился я. — Спасибо, что приехала. Понятия не имею, как бы они отреагировали, прибудь сюда одни.

— Попытались бы тебя убить, скорее всего, наплевав на последствия. Хотя то, что устроил этот Пётр… Я порой смотрю на всю эту золотую молодежь, наследников столь сильных родов, и поражаюсь тому, в какое дерьмо они могут влезть.

— А этот Паша, о котором столько говорят, он вообще кто?

— Сын одного разорившегося князя. Титул остался, а вот денег не так много, да и даром не обделен. Стал кем-то вроде мелкого криминального авторитета, втираясь в компании молодых дворян, притворяясь другом, собирая на них компромат и затем шантажируя. Парень на самом деле проблемный отморозок, совершенно не чувствующий границ дозволенного. Чудо, что его ещё кто-то не прикончил.

— Действительно, — хмыкнул я.

— Какие планы на оставшуюся ночь? — словно невзначай спросила девушка.

— Есть предложение?

— Ну я освободилась, да и со мной тебе будет безопаснее, чем одному.

— А проблем у тебя не будет из-за меня?

— Плевать, я в отпуске. Могу делать что заблагорассудится, если это не во вред государству.

— Что ж, поехали…

* * *

Я зевнул и потянулся в кровати, наслаждаясь первыми лучами солнца, падающими на лицо через панорамные окна. Полежав немного и окончательно проснувшись, выбрался из постели и прошел на кухню, куда меня манили звуки готовки.

Мирослава стояла у плиты, одетая, если можно так сказать, в один лишь белый фартук, и что-то насвистывала себе под нос, но мое появление не пропустила.

— Присаживайся, завтрак почти готов, — сказала она, не отвлекаясь от готовки.

Я хмыкнул и сел за стол, дожидаясь завтрака и любуясь её упругой, почти идеальной попкой. И девушка прекрасно это понимала, специально её оттопыривая и пару раз нагибаясь, словно что-то выискивая.

Наконец она наложила две порции в тарелки и поставила их на стол. Это была яичница с беконом и немного свежих помидоров. Идеально сбалансированный завтрак. Мирослава села напротив, предварительно сбросив фартук прямо на пол. Учитывая, что я тоже ничего не надевал, выбираясь из кровати, у нас получился эдакий нудистский завтрак.

— Жаль, что ты проснулся сам. Надеялась, что разбужу тебя, — промурлыкала девушка.

— Да? И каким же образом?

— Говорят, что нет лучшего пробуждения, чем минет от знойной красотки.

— Кхм… Действительно. Жаль, что проснулся сам. Но я всё равно не прочь…

— Нет, момент упущен, — улыбаясь с хищным прищуром, сообщила Мирослава, отправляя кусочек яичницы себе в рот.

— Знал бы — не просыпался, — усмехнулся ей в ответ.

— Ну как тебе? — спросила она, когда я тоже приступил к трапезе.

— Неплохо.

— Кстати, ты первый мужчина, которому