Николай Бершицкий - Восход Чёрной Луны

   Ксандор несколько мгновений отходил от рассказа, возвращаясь назад к реальной действительности из мира, сотворенного чарующим голосом Ланира. Но затем, когда весь эффект прошел, решил задать вопросы, накопившиеся во время повествования.

   - Послушай, Ланир, история интересная, конечно, но ты не находишь ее слишком сказочной? Как-то все невероятно.

   - Может ты и прав, друг, - пожав плечами, ответил бард. - Это попросту красивая легенда и я в ней не придумал ни слова. Что там происходило на самом деле - неизвестно, в точности пересказать те события смогут только боги, да сам Ардегал. Однако ни для кого не секрет, что битва против Бездны была выиграна Чертогом, и что Ардегал в ней принимал непосредственное участие.

   - Не могу не согласиться, - Ксандор посмотрел на звездное небо над своей головой: такого зрелища он уже давно не лицезрел из-за постоянного пребывания в освещенных городах. Конечно, он регулярно выходил в космос, но это было совсем не то. Не было там того волшебства, очарования, которые сопровождают ночь на планете.

   - Друг, а где ты видел Ардегала? - опомнился бард. - Обычно он находиться в "Башне Трех Звезд", названной так в честь его подвига, общается по большей части со своей матерью и покидает башню тайно. Никто из прислуги дворца его толком не видел, а уж тем более гости, ты не прими моих слов за грубость. Есть два-три эльфа, которые видели его вскользь, но это не то же самое, о чем, как мне кажется, говоришь ты.

   - Вообще-то, скорее всего ты прав. Я бы его не увидел, если бы бессонница меня не погнала на прогулку, а любопытство не заставило заглянуть в зал с древом, - пояснил воин музыканту, опасаясь, как бы тот не принял его за какого-нибудь воришку. - Помнишь, я упоминал, что повстречал его случайно. Да как тоже повстречал. Поначалу там никого не было, просто меня привлек вид Древа Жизни в ночной час. Вы-то его каждый день, поди, можете наблюдать, а я - впервые в жизни. Потом появился Тетаэль, ваш будущий король, вместе с Ардегалом. Чего-то обсуждали, - Ксандор не решился пересказывать даже те крохи, которые достались ему самому - неизвестно, насколько конфиденциальны и важны они были.

   - Странно, - прищурился бард, глотнув из бутыли. - Что могло заставить Ардегала покинуть башню? Надеюсь, подготовка к свадьбе Лимаэль. Ну да ладно, не станем вечер, столь прекрасный и безмятежный, омрачать такими думами, - более весело произнес эльф, хотя Ксандор заметил, что теперь он не был столь искренним, как с самого начала. - Могу ли я еще чем-либо развлечь вас, друзья мои?!

   Слушатели на перебой загалдели, прося воспроизвести ту или иную легенду, либо песню, а Ксандор решил, что на сегодня с него хватит ночных прогулок. Отглотнув вина напоследок, он потянулся, встал и обратился к Ланиру:

   - Думаю я готов вернуться ко сну, спасибо за приятную компанию.

   Вкратце простившись с каждым эльфом у костра, воин побрел обратно к ступеням дворца. Вино, хоть и было легким на вкус, разморило его и, наконец, Ксандор ощутил, что хочет спать. Изумление барда сначала не давало ему покоя, ведь это могло касаться его и его друзей, Тетаэля так точно. Все рассказы о духах смерти и видениях лишний раз дали понять, что происходит нечто экстраординарное. С того самого момента, как Бэрон Ааззен бежал с Нианоси, поклявшись богами ада добраться до каждого из оставшихся там воинов света, Ксандора преследовала тень незавершенности. Ему было понятно, Император не уйдет надолго и ударит вновь. И вот прошел год - такой долгий и одновременно такой краткий срок. Что может означать один год для того, кто живет вечно? К тому же Бэрон не любил откладывать данное обещание надолго, как делали другие высшие демоны, готовя месть столетиями, старался осуществлять задуманное как можно скорее, хотел получать все и сразу. Однако налет темных мыслей моментально сдул дух свободы, парящий возле него. Ксандор незаметно для себя поднялся в пристройку, тихонько проскользнул в свою комнату, повалился на кровать, в чем был, и моментально уснул.

Глава 13

   Бэрон ввалился в трапезную, где собрались к завтраку почти все воеводы, мудрецы и высокопоставленные дварфы крепости - воины пировали в нижних помещениях. Утро в Асгисле выдалось светлым, безветренным и как всегда в эту пору морозным, а Император не любил ни Солнца, ни его слепящего отражения от снежного покрова, поэтому решил довести вчерашнюю затею до конца. Ну и, соответственно, искать подвыпивших дварфов, знакомых с легендой о глазе Хар-Ну-Шас, можно было только в столовой. Многие уже не сомневались в триумфе над повстанцами, иные горевали, что пришлось дойти до такой низости в и без того бесчестной войне, и налегали на эль и медовуху. Среди подданных его величества Бэрон так и не рассмотрел самого Гуннара, он до сих пор не вышел из тронного зала, в котором проводил последние три ночи.

   Зверь не сильно беспокоился о принятом решении короля, передумывать он не стал бы, особенно после вчерашней сцены, а, следовательно, мог спокойно выяснить все, что было ему интересно. Первым он заприметил старца Асрада, с видом полного отчуждения сидящего возле окна. На его столе стояла деревянная тарелка с куском оленины и кружка меда, но чтец рун так ни к чему и не притронулся. Он нервно обегал взглядом трапезную, периодически поправляя вечно сползающие очки, после чего выглядывал в окно, за коим виднелись лежащие на другом берегу реки высокие заснеженные горы, отграничивающие Долину великанов от владений Сребробородых. Смотрел так, словно ожидал, будто бы за ним с минуты на минуту прилетит огромная птица и унесет подальше от всего этого зла и кошмара, устроенного Гуннаром, закинет в глубины оставленной дварфами века назад долины, куда уходили в аскезу отшельники из Асгисла. Или же он сам планировал побег, но не знал, как и когда его совершить, а может быть, просто не решался пойти на такой шаг, бросая своих братьев на волю безумного правителя.

   - Как жизнь, семья? - с надменной улыбкой на губах произнес Бэрон, отодвигая свободный стул.

   - Ты, - выдавил чтец рун. Он задвинул стул обратно и встал сам. - Ты - чудовище, я чувствую твое зло. Убирайся из Асгисла.

   - Хм, как грубо, - хмыкнул Бэрон, убрав руки со спинки стула. - Боюсь, старик, мне не выгодно покидать вас в такой момент. Сделка почти завершена, а Гуннар надеется на мою помощь в войне. Будет подло уходить сейчас, не так ли?

   От этих слов на висках старца проступили вены, он был готов взорваться, но его врожденная скромность и воспитанные наставниками манеры поведения не позволили чувствам взять верх над разумом.