Джеффри Арчер - Месть Бела

– Так что ж там такое в траве? Спасибо, красавица, – Конан вернул корзину, наполненную скорлупой.

– То ведомо черноволосому брату, чье имя не произносят в пределах Верхнего дома, и никому другому.

– Ты хочешь сказать, что это его земля, чернявый там хозяйничает. Понятно. Но ты, папаша Меркар, и ты, Апрея, – вы же не раз бывали возле границы домов, Нижнего с Верхним. Неужели ничего не видели? Никогда? И, кстати, кто такой Варрах?

– О Варрахе известно лишь то, – сказал Меркар, – что спастись от него можно, перейдя

за седьмую ветвь. До седьмой ветви ты в его власти.

– М-да, немного… Значит, не видели? Ничего и никогда? Может, хотя бы слышали какие-нибудь звуки? Голоса?

– Нет, пришлый человек Конан…

Конану показалось, что папаша Меркар чего-то не договаривает или что-то от него скрывает. Впечатление усилила Апрея, посмотревшая на отца и только после этого сказавшая свое «Нет»…

– … А я знаю, что случилось с Порком, то есть с братом Апреи, – вдруг заявил Симур.

– Ты?! – воскликнул варвар так громко, что павлин у фонтана подпрыгнул на месте и без нужды распушил хвост. – Откуда?

– Я же тебя внимательно слушаю и размышляю при этом, – Симур плохо спрятал в объяснении бахвальство. – Ум, Конан, – сила, равновеликая твоим мускулам и мечу.

Симур вновь наклонился к чаше, зачерпнул воды в пригоршню и вылил себе за шиворот.

– Должно быть, тебе известно и что представлял собой их Нижний мир?

– Честно отвечу – нет, не известно. Кое о нем догадываюсь, кое-что предполагаю, но мало материала, чтоб сделать верный вывод.

– Так что же приключилось с Порком? – хитро прищурился Конан.

– Коротко говоря, потому что говорить длинно нет никакой охоты, с ним случилось то, что не произошло бы ни с одним киммерийцем, сколько бы мужества он ни потерял. Так?

– Можно и так сказать… – подумав, согласился варвар. – А точнее?

– Точнее ты мне сам расскажешь… И вот что. Пойдем-ка, брат Конан, достанем из погреба холодное вино. Пора уже…

«Ничего, – решил тогда Конан, заподозрив, что от него что-то скрывают, – я у вас выведаю, что мне надо. Сейчас или позже».

– Это ваше родовое гнездо? – киммериец продолжил расспрашивать своих новых знакомых.

– Да, пришлый человек Конан. Но, как ты видишь, от нашего Гнезда остались лишь я да дочь. Еще два круга солнца назад нас было больше двух дюжин… (Апрея уже не плакала, но в глазах стояли слезы.) Но наше Гнездо нашли люди из Серого Гнезда. Они стали нападать на нас, хотели отвоевать наши дома, наши ножи, наши охотничьи угодья. Мы решили – погибнем все, но не уйдем, не уступим наш дом врагам. Сейчас нас всего двое, и мы будем биться вдвоем. Только после нашей смерти враг войдет в эти дома.

– А как далеко вам доводилось отходить от вашего гнезда? – спросил Конан.

– Очень далеко. На несколько десятков дальностей полета стрелы.

– И везде то же самое? Деревья и деревья?

– Таков весь мир, который взывает к милости Азарха.

– М-да… А с людьми из других гнезд, не из этого Серого, вы…

Папаша Меркар резко вскинул руку с раскрытой ладонью. Конан тотчас умолк. Отец и дочь застыли, обратившись в слух. Киммериец тоже вслушался, и ему показалось, что он уловил далекий птичий грай.

– Идут. – Меркар с ловкостью, которой киммериец от него не ожидал, забрался в дупло и вновь появился на ветвях – уже вооруженным. Маленький лук и точно такой же, как у дочери, колчан с короткими стрелами за спиной. Нож на его поясе висел и раньше.

Когда Апрея обмолвилась, что враги из Серого гнезда намеревались отвоевать наряду с домами и ножи, Конан смекнул – металл в их древесном мире должен цениться так же, как золото в мире, из которого выбросил киммерийца Бел. Видимо, за плевый короткий клинок можно выменять немало здешних ценностей. А уж про меч и говорить нечего. Какие здесь могут быть ценности помимо металла?..

– Что думаете делать? – спросил Конан у Апреи.

– Биться, – ответила лесная лучница.

– А если это не враги?

– У нас нет неврагов.

На это Конану ответить было нечего.

– Уходи, пришлый человек Конан, – пробуя натяг тетивы, сказал ему папаша Меркар. – Тебе лучше переждать бой вдали от Гнезда.

– Я остаюсь с вами, – объявил киммериец.

– Ладно, – Меркар воспринял известие спокойно. – Хочешь, я дам тебе лук?

– Не нужно. Мне есть чем занять руки. Моим мечом.

Меркар с сомнением покачал головой.

– Он слишком длинный. Впрочем, дело твое.

– Где и как вы собираетесь принимать бой?

– Здесь. Передвигаясь вверх и вниз вдоль Гнезда. Укрываясь в домах, там же пополняя запас стрел.

Теперь пришла пора Конану покачать головой.

– Не уверен, что это самая разумная тактика. Правильно я определил, что идут с той стороны?

– Да.

– И они еще далеко?

– Пока не близко.

– Тогда пойду, встречу их на подходе. Глядишь, малость прорежу вражеские полчища…

– …На деревьях, Симур, драться мне до того не приходилось. Как-то уж так вышло… Обычно на деревьях я или прятался, или ночевал, или пользовался ими как лестницей, чтобы перемахнуть через ограду.

А тут – весь бой вести на ветках от начала до конца! Не слезая! Причем с людьми, для которых чаща эта – дом родной. Но я прикинул, что торчать возле ствола с дуплами вместе с папашей Меркаром и его дочкой – верная погибель. Окружат – и поминай как звали. Ну ничего, думаю, поглядим еще, чья возьмет. Любители легкой поживы из гнезд этих серых ведь не знают, что им навстречу движется варвар из Киммерии.

Нескольким штукам я выучился еще в детстве, в Киммерийских горах, когда меня наставляли не отчаиваться, оставшись без оружия, а находить выход при помощи того, что под рукой. Другие штуки я позаимствовал у дикарей, о встречах с которыми мне вообще не хочется вспоминать… Короче говоря, пользуясь запасом времени, я кое-что подстроил этим серым парням.

Чтоб было удобней подстраивать, я забрал ножик у Апреи. Нехотя, после раздумья, но она отдала его, одну из главных, если не главную ценность в их древесной жизни. Поверила.

Потрудился я на славу. Работал споро. Нашуметь я не особенно боялся. Даже наоборот – шум был мне как бы на руку. Если человек шумит, значит, ни сном ни духом не ведает, что к нему подкрадываются. И враги, несомненно, пойдут на звуки, то есть на меня, – чего я и добивался.

Что они уже рядом, я понял по истошному крику, раздавшемуся справа. Крик тот вышел таким, каким я и ждал. Не крик радости, удивления или предупреждения. А крик боли. Значит, один вляпался – и известно во что. Он ухватился клешней за лиану, натянутую как тетива, и сорвал с места сук. Сук (здоровенный, надо сказать, да ведь и Конан из Киммерии не слабак) я отвел до упора, вот он-то и шибанул со всего размаха неизвестного серого гнездовика. Судя по тому, что крик не смолкал, ветка не просто хлестнула лазутчика, а угодила в него одним из заточенных мною сучков.