Тильда Гир - Крылья мрака

— А все остальное в этом предсказании у вас не вызывает сомнений?

— В общем, нет, — пожал плечами брат Лэльдо. Почему бы он стал сомневаться? Предсказатели есть, были и будут, и многие из них видят не только завтрашний день, но и далекое будущее. Это нормальное явление.

— Тогда почему бы вам для полноты картины не поверить и в философский камень? — с явной насмешкой в мысленном голосе передал старый врач.

Эливенер озадаченно покрутил головой. Его наставники, старые мудрые учителя из другого мира, говорили, что в идее философского камня воплотилась подсознательная мечта человечества о безграничном счастье, хотя внешне она и выразилась в желании самого обычного материального богатства. И брат Лэльдо верил в это. А тут вдруг ему говорят — философский камень существует! И именно он, эливенер с американского континента, судя по предсказанию, отыщет его. Да не один, а много философских камней! Что за детские шуточки…

— Хорошо, — сказал эливенер. — Пусть так. Будем считать, что и камешек существует, и предсказание исполнится. Но мы надеемся на вашу помощь. Во-первых, мы не знаем, где гнездятся ящеры. Во-вторых, нам нужно оружие и припасы на дорогу. Что вы на это скажете?

— Где гнездятся ящеры — точно никто не знает, но мы покажем вам, в какую сторону они летят, похитив кого-нибудь из людей. В общем это на северо-западе от нас. Ближе к северу. Впрочем, сами ящеры охотятся чрезвычайно редко. Их снабжают пищей гигантские птицы, прилетающие с юга. Об этом говорится в старых книгах. Птицы действительно появляются в наших краях, но только в начале лета. В остальное время они охотятся севернее. Возможно, там дичь крупнее, чем хворь-перевязки? Мы видим их, когда они пролетают над нами. По слухам, на запад они тоже забираются. А с восточными странами мы не знаемся.

Лэльдо призадумался. Ящеры нападают на суртов, но делятся добычей с птицами. А чем же они кормят свое потомство? Птицы охотятся на севере и на западе от страны хворь-перевязок, а возможно, и в других краях, но куда они девают убитых существ?.. Нет, так сразу не понять. Нужно сосредоточиться.

— Отдыхайте, — передал старый врач, вставая. — Если позволите, я хотел бы взять этот посох на несколько часов, — он указал на булатный посох с хрустальным шариком в рукоятке. — Мне хочется понять, приобрел ли булат новые свойства от соединения с этим маленьким странным шариком. Завтра мы поговорим об этом. Что касается оружия… конечно, у нас есть мечи, арбалеты, щиты, копья… но подойдут ли они вам?

Ван Ави рассмеялся и направился к выходу из купола, махнув рукой Кенарду. Ученик, задрав белый пушистый хвост, послушно побежал следом за врачом. У самой двери старый целитель остановился и сказал:

— Вам принесут постели, через минуту-другую. Спокойного отдыха.

Глава 25

Спустя минуту-другую и вправду послышался стук в двери, и брат Лэльдо, отворив их, увидел целую толпу хворь-перевязок, нагруженных матрасами, шерстяными одеялами и подушками. Все было, конечно, миниатюрных размеров, но общее количество принесенного вполне позволяло устроить две неплохие постели. Уроборос мягкого ложа не признавал, он был человеком, живущим среди камней. К тому же он давным-давно мирно спал за помостом.

Оставшись наконец наедине, путешественники раскидали по полу матрасы, одеяла и подушки, уселись поудобнее и сосредоточились. Им даже не понадобилось обсуждать тему предстоящей медитации. Лэльдо и иир'ова уже во многом понимали друг друга без слов.

Сейчас они собирались выяснить, куда им нужно идти, чтобы отыскать гнездовье мрачных хищников, летающих ящеров.

…В прозрачной темно-синей бесконечности поток сознания брата Лэльдо выглядел как сверкающая алая паутинка. Почему-то картины чистого ума, возникающие в медитациях подобного рода, всегда выглядели по-разному, но брат Лэльдо не думал об этом. Он вообще не думал ни о чем, освободившись от мыслей и отдавшись чистому, беспримесному восприятию.

В беспредельной синеве мелькнула огненно-оранжевая паутинка — это была Лэса. Паутинки сблизились, свились в сияющий невесомый жгут и помчались сквозь пространство и время, не зная ни преград, ни направления. Но вот впереди (а может быть, сзади или сбоку) в синеве появилось бледное пятно желтоватого света. Паутинки стремительно рванулись к нему.

Пятно увеличилось, превратившись в некое подобие огромного окна в синей пустоте. Паутинки, приблизившись, замерли, заглядывая в прорыв. Они увидели край невысоких холмов и чистых, прозрачных, неторопливых рек, по берегам которых густели хвойные и лиственные леса… но кое-где эту земную благодать пересекали то глинистые овраги, а то и вовсе гигантские провалы, черные щели в земле… и в этих оврагах и щелях кишела странная жизнь, то и дело вырывавшаяся на склоны холмов, мутившая чистую воду рек и озер…

Лэса и Лэльдо помчались дальше, туда, где холмы подрастали, сбрасывая лесную шубу со своих боков… и, замерев над голыми сухими вершинами, увидели в нешироких лощинах бесчисленное множество огромных круглых ям…

Над ямами густо роились голубые шестикрылые бабочки — настолько густо, что не сразу можно было рассмотреть лежавшие в ямах огромные черные яйца, словно бы помятые, покореженные… а в других копошились голые птенцы — по одному и по два… они вытягивали голые шеи, разевали набитые острыми зубами длинные клювы и хрипло мяукали, неуклюже размахивая перепончатыми крыльями и время от времени хватая одну из бабочек… Потом мрачной тенью пронеслась над гнездами гигантская птица, таща в клюве какое-то полосатое животное… птица опустилась на склон холма, острыми когтями разорвала добычу на несколько кусков и, быстро раскидав куски по гнездам, снова взмыла в воздух и умчалась… а хищные детки принялись за настоящую, сытную трапезу, смачно вгрызаясь в куски свежей плоти…

Свившиеся паутинки развернулись и полетели назад, в тихую безмятежную синеву.

— Что-то я совсем запутался, — говорил брат Лэльдо, полулежа на куче маленьких матрасиков. — Что же у нас получается? Какая-то неестественно усложненная система биоценоза. Выглядит так, будто ящеры кормят птиц — причем кормят человечиной. Далее птицы кормят новорожденных птервусов — исключительно мясной рацион, надо полагать. Зачем, почему? И при этом и ракши, и птервусы имеют очень сильные ментальные щиты… может быть, они друг друга поддерживают в этом плане, создают двойной барьер?

— Вполне может быть, — откликнулась иир'ова, лениво лежавшая на спине и смотревшая в потолок. — И именно в силу жесткой ментальной связи возникает единство интересов.