Макс Армай - Звезда и жернов

— Что вы сказали, мастер Рилп? — переспросил Лик.

— Ничего, ничего, мой юный друг… — мастер Рилп невидящими глазами посмотрел на него, а затем, не прибавив больше ни слова и даже не попрощавшись, неуверенно встал из-за стола и стал медленно подниматься по лестнице на второй этаж, где располагалась его комната.

Дэдэн расстроено взглянул на Адека: после того, как тот два раза пересёк грань жизни — сначала в одну сторону, а затем в другую, — парень всё никак не мог придти в себя от потрясения, и из прежнего, весельчака и балагура превратился, когда, на короткое время, разум, всё же, возвращался к нему, в задумчивого и бесконечно испуганного юношу. Волшебнику стоило огромных трудов, чтобы на бескрайних и непостижимых просторах мира смерти разыскать дух трапезничего и вернуть его в уже совершенно мёртвое тело. Он до сих пор сомневался, что же далось ему труднее: с одной стороны, дух Адека на удивление далеко успел удалиться от точки соприкосновения миров, и ему пришлось изрядно поволноваться, пока он разыскал его и, ещё больше — пока удалось подчинить его своей воле и вернуть назад; а с другой стороны, лишь невероятным везением и чрезвычайно опасной тратой сил, Дэдэн мог объяснить, что воссоединение духа Адека с безжизненным телом, уже ставшим для него столь же чужим, как и любой другой предмет в этой комнате, завершилось удачей. И всё же, Дэдэна постигло величайшее разочарование — он вынужден был признать, что всё его усилия оказалось совершенно напрасными: тот, кто убил Адэка, не поленился позаботиться и о неблагоприятных случайностях — память Адэка, на протяжении последних нескольких дней была стёрта почти начисто, да так умело, что ничто уже не в силах было её восстановить. Так что больше ничего, кроме той загадочной фразы и таинственной комнаты, ему узнать не удалось.

Адэк, плотно закутавшись в плед, сидел, сгорбившись, в старом кресле и смотрел прямо перед собой. Губы его беспрерывно шевелились, но что тот говорил, Дэдэн не в состоянии был понять: речь трапезничего была бессвязна и до крайности сбивчива. Он сидел так часами, и лишь иногда, взгляд его становился осмысленным. Но тогда страх безраздельно овладевал его сердцем.

Дэдэн ещё раз пристально взглянул на парнишку и с сомнением покачал головой.

— Радпурс, пои его, как и прежде, корнем златицы и каждый час — натирай виски и затылок опхелом… Если ко мне пожалует господин Вэйс, то пусть подождёт: меня хочет видеть герцог, но, вряд ли, Его Решимость задержит меня надолго… — Дэдэн нахмурился: то, что Северный Зуб потребовал немедленно к нему явиться, не сулило ничего хорошего.

— Ваша Решимость, Вы хотели меня видеть? — Дэдэн, как можно с большим достоинством, вошёл в герцогские покои и низко склонился перед ходящим из угла в угол, герцогом. Тот резко остановился и порывисто повернулся к нему.

— Что происходит в моём городе? Придворный волшебник?! — герцог был в ярости и совершенно не скрывал этого. — Что это ещё за крылатая тварь, которая имеет наглость летать чуть ли не под стенами моего замка?.. Город взволнован и гудит точно растревоженный улей!.. Горожане, не стесняясь, выказывают недовольство моим бездействием, и уже вовсю попахивает бунтом!.. В свете всего этого я отказываюсь от того соглашения, что мы с вами недавно заключили.

— Но, господин герцог…

— Я не могу больше ждать! — герцог сжал правую руку в кулак и пару раз с бешенством взмахнул им перед своей грудью, а затем отвернулся, явно не желая продолжать беседу, и вновь принялся мерить шагами комнату.

— Ваша Решимость… Позвольте мне объяснить Вам! — на миг Дэдэном овладело отчаяние: он понимал, что если ему сейчас не удастся убедить герцога в своей правоте, то все предпринятые им усилия пойдут прахом. — Всё обстоит не совсем так, как вам докладывают!

— Что?! Вы утверждаете, Дэдэн, что мои люди меня обманывают? — герцог разъярился пуще прежнего: глаза его грозно заблистали, а сам он, так и пошёл багровыми пятнами.

Дэдэн отступил на шаг от герцога и чуть склонил голову, но глаз не опустил:

— Нет, Ваша Решимость! Я имел в виду совсем другое!.. Дело в том, что то, что видели люди — было всего лишь видимостью.

— Я вас не понимаю, Дэдэн! Извольте выражаться яснее! — брызжа слюной, вскричал герцог.

Дэдэн набрал в грудь побольше воздуха и, смиренно вздохнув, сложил пред собой ладони:

— То чудовище, Ваша Решимость, которое появилось в небе над городом, на самом деле, никогда не существовало. Это была иллюзия, созданная липросом — истинным виновником происшедшего, и который скрывался где-то неподалёку от того самого места… Я ещё раз Вас заверяю, что, в действительности, никто не летал! Я могу Вам поклясться в этом!

Несколько мгновений герцог недоумённо смотрел на него, а затем вновь взорвался:

— Да как вы не понимаете, Дэдэн?! Какое мне дело до того, была эта тварь на самом деле, или нет? Все уверены — что была! И теперь, ни Предстатель, ни Тёмный, ни сам Господь не убедят их в обратном! Все жители напуганы и требуют, чтобы я немедленно вмешался! И, замечу, это их требование — совершенно законно, и я, как добрый их господин, не имею права поступить вопреки их пожеланиям!.. Если, конечно, не хочу, чтобы они сделали это сами, а затем, с оружием в руках, выставили меня вон из города, подобно тому, как поступили со своими сюзеренами в Тэрии, или вольных городах!..

— Но, Ваша Решимость, я смею заметить: события, имевшие несчастье случиться в Вашем городе — столь удивительной важности, что ради того, чтобы разобраться в них, стоит рискнуть! — Дэдэн почувствовал, что лоб его покрылся испариной.

— Да что вы несёте, Дэдэн?! — взревел герцог, и от досады разорвал пополам позолоченную перевязь на своей груди. — Какое мне до всего этого дело, если я рискую лишиться своего города? Что я выгадаю, медля и дальше? Ведь теперь, просто выжидать — не удастся! Теперь, между прочим, мне придётся бросить свои войска против горожан, дабы удержать их от погромов и самосуда! Зачем мне своими руками резать барана, с которого я стригу золотую шерсть? Ответьте-ка мне на это, придворный волшебник! — герцог схватил Дэдэна за плечи и яростно потряс его. Взор его был столь гневен, что старый маг, на секунду даже зажмурился. Но тут герцог, вновь отпустил его и отошёл к окну.

— Итак, Дэдэн, какие выгоды вы мне сулите, ради того, чтобы я стал воевать со своим городом? — устало спросил герцог, указывая рукой на нагромождение церковных шпилей, торчащих над замковой стеной, подобно сверкающим золотым иглам, воткнутым в безоблачную лазурь неба.

— Выгоды? — Дэдэн вдруг почувствовал себя безмерно уставшим и совсем старым. Что же ещё он может предложить герцогу, если и сам так до конца и не разобрался в смысле происходящего? Ему казалось, что он уже где-то совсем рядом от правильного ответа, что надо сделать лишь ещё одно небольшое усилие, чтобы, наконец, всё понять. Но даже если это и так, то это ещё только лишь будет, пусть и скоро. А герцогу надо сказать что-то прямо сейчас!