Алексей Свадковский - Кладоискатель

Я очень устал, руки были стёрты до крови. Пошатываясь, я кое-как тащил очередной ларец, наполненный золотом, и раздумывал над тем, чтобы оставить сундуки с серебром на месте: самое ценное я уже погрузил, а силы почти покинули меня. Всю ночь таскать тяжести, поднимать, опускать, было очень трудно. Но преодолевая свою слабость, я вспомнил себя, торговавшегося за каждую серебряную монетку на рынке, вспомнил Леду, получавшую побои за то, что не смогла насобирать всего лишь одну серебрушку. Нет, ради неё, ради других голодных детей, я не оставлю здесь ничего, что может принести пользу людям!..

Утро уступало место дню, когда я закончил грузить сокровища. Туман, созданный мной, начал рассеиваться. Мне следовало поторопиться. Через пару дней «Синий кит» — мой корабль — оплывал на юг, и я, наконец, мог вернуться домой. Я очень устал, мне ужасно хотелось спать: зелье силы быка, давая на время силу, потом вызывало огромную слабость; чтобы побороть её, мне пришлось выпить ещё одно зелье: без него я едва ли смог бы довезти повозку до города. Но все эти зелья плохо действовали на меня и мои способности. Хорошо, что Озарённые прекратили свою охоту на меня: теперь я вряд ли смог бы с ними достойно сразиться.

Когда вход в курган закрылся, я сел в свою повозку, заметно потяжелевшую, и дёрнув за повода, направил лошадей к дороге, ведущей в Гарам.

Ночь ещё нехотя уступала место дню, когда на дороге, ведущей в Гарам, показалась повозка, запряжённая парой тяжеловозов; они не спеша брели по дороге, таща воз, заставленный бочонками, в которых перевозят пиво. Возница, вместо того, чтобы подгонять лошадей, тихо дремал, лишь чудом удерживая поводья, чем лошади и пользовались, не спеша бредя по дороге и периодически останавливаясь возле обочины, чтобы обглодать куст или съесть понравившийся пучок травы. Дорога была пуста: ни торговцев, ни путников на ней в такую рань не было видно.

Птицы ещё только начинали петь, возвещая начало нового дня, когда утреннюю тишину разбил топот быстро скачущего всадника. Он нёсся во весь опор, подстёгивая своего скакуна; видно было, что он куда-то очень торопился, изо всех сил подгоняя коня. Тот был весь в клочьях пены, но всадник продолжал безжалостно подгонять его, не обращая внимания на тяжёлое дыхание лошади, и лишь увидев на дороге повозку с тихо дремавшим возницей, он остановил своего коня и перешёл на шаг. На лице молодого Озарённого промелькнуло огромное облегчение, как будто то, что он очень долго искал, он наконец нашёл. Неспешно, он слез со своего уставшего коня, и похлопав по взмыленной шее, направил его к обочине, давая отдых измученному животному…

Я смотрел на повозку, и чувство восторга переполняло меня! Наконец-то, здесь и сейчас, всё закончится. Я докажу всем, кто не верил в меня, всем, кто не верил в силу моего бога, что свет небес не погас, и боги по-прежнему с нами! Теперь не будет никаких уловок или обманов: магу некуда здесь скрыться от меня, и никакие его фокусы здесь ему не помогут. Хорошо, что на дороге нет никого: я не хотел бы, чтобы какой-нибудь случайный путник мне помешал.

Глядя на возницу, тихо дремавшего на повозке, я с трудом верил, что это маг, грозный и коварный Странник Серых путей, один из тех, чьё имя наводило ужас во время Великой войны. Но видение, ниспосланное мне Гелионом, было ясным, как никогда, и усомниться в этом — значит усомниться в силе и справедливости моего владыки. Маг, дремавший на повозке, был беззащитен. Мне ничего не стоило тихо подкрасться к нему и зарезать его во сне; он не успел бы даже открыть рот. Но не этого жаждала моя душа. Я хотел боя, схватки, чтобы маг перед смертью понял всё бессилие своего волшебства перед силой богов. Я хотел, чтобы он прочувствовал всю мою ярость и ненависть к нему и подобным ему, тем, кто мнит себя равными богам, полагаясь на силу своих жалких заклятий. Я хотел увидеть бессилие и страх на лице мага, когда он будет умирать под моим клинком. Да, пусть будет бой! Со мною мой бог, Солнечный владыка, Гелион, Хранитель справедливости, Владыка света; а если он со мной, то неважно, кто против меня! Мне ли страшиться жалких заклятий колдуна! Что они могут против силы бога, дарующего свет целому миру?

Решившись, я во всё горло закричал:

— Защищайся, маг!

Я тихо дремал в своей повозке, когда внезапный крик разбудил меня. Предыдущая ночь далась мне нелегко: всю ночь тягать тяжеленые сундуки с сокровищами было очень трудно. Выпитые мною зелья дали мне силы, но навалившаяся затем усталость взяла своё, и я не заметил, как заснул. Хорошо, что лошади, знавшие дорогу, по привычке брели в город.

Громкий крик прервал мой сон. Кое-как протерев глаза, я увидел перед собой Озарённого в полном боевом облачении, с ликованием смотревшего на меня. Чтобы убедиться, что это не сон или какой-то глупый мираж, я даже ущипнул себя, но Озарённый никуда не делся, а как ни в чём не бывало, продолжал стоять на дороге в ярко начищенных доспехах с развевающимся алым плащом за плечами и вытянутым мечом; он был красив и грозен. Растерянно, я огляделся по сторонам, не зная, что предпринять. Из того грозного арсенала заклинаний, что был у меня когда-то заготовлен, сейчас у меня не было почти ничего. После того, как я узнал о прекращении поисков, я перестал держать наготове боевые заклинания. Ритуалы, проводимые мной по ночам на кладбище, отнимали массу сил, и тратить их на кучу ненужных заклинаний тогда было глупо; а теперь я не знал, что предпринять: мне буквально нечем было сражаться. Эти негодяи выбрали самый подходящий момент для своей атаки, когда я был полностью к ней не готов!

И тут я понял всю насмешку судьбы надо мной! Я догадался, что Озарённые специально ждали момента, когда я, наконец, достану сокровища, и сам привезу их им в руки. Им даже делать ничего не пришлось, лишь ждать, да каким-то хитрым образом следить за мной! И теперь, когда я был так слаб и беззащитен, они в насмешку надо мной выставили против меня единственного Солнечного воина, малолетнего сопляка, ещё даже не отрастившего усов, видимо, чтобы дать ему возможность потренироваться на уставшем и беззащитном маге! Наверняка по кустам вокруг прятались ещё с десяток Озарённых, держа наготове свои луки и арбалеты.

От осознания всего этого у меня бессильно опустились руки. Я был так близок! Я почти поверил в то, что всё благополучно закончится, и я вернусь домой с этими проклятыми сокровищами! Но, видно, сама судьба была против меня, и когда мне оставалось лишь попасть на корабль, она разыграла против меня свою последнюю карту — Озарённых. Было очень обидно. Я был готов к смерти, я знал, что она может настигнуть меня, но умереть вот так — зарубленным мальчишкой или расстрелянным из засады его товарищами — было очень обидно.