Тая Ханами - Дракон по имени Малыш

Потом Тесла-старший перевел взгляд на все еще торчавшую в окне драконью голову. Я, как наяву увидела урский зимний вечер, вставший перед мысленным взором технаря - сила мысли у него превосходила все, что я до сих пор видела.

– Вот что, - поднялся он на длинные ноги. - Я немедленно возвращаюсь обратно.

Голубка, потоптавшись лапами по моим ладошкам, вспорхнула, и устроилась на плече технаря.

– То, с чем мы сегодня столкнулись, представляет собой серьезную опасность для Земли и человечества. Вы сможете с ней справиться? - Устремил он взгляд горящих глаз на волхва.

Тот неуверенно повел головой по восьмерке.

– Я должен сейчас вернуться в Нью-Йорк, - продолжил Тесла развивать свою мысль. - Иначе город ляжет в руинах.

– Почему? - Быстро спросил жадно слушавший гения металлист.

– Долгая история, - покачал головой технарь, - но если у вас есть время…

– Конечно, есть!

– Я ведь только разрабатывал устройство для путешествия в четырехмерном пространстве, - улыбнулся гений. - Признаюсь честно, мой прибор был ненадежен, механизм задания пространственно-временных координат еще не был отлажен, и я как раз над ним работал. А параллельно в моей лаборатории работала еще одна установка, как раз из-за нее мне и надо поторапливаться… Вы понимаете, о чем идет речь?

Присутствующие дружно затрясли головами. Тесла укоризненно покачал головой: мол, жить в двадцать первом веке, и не знать таких элементарных вещей! Но все же снизошел до ответа: начал рассказывать о выведенных им принципах перемещения в четырехмерном пространстве. Я ничего не поняла из его объяснений и жутких словесных формул, кроме одного: четырехмерное пространство сегментарно, и нельзя так просто попасть из данной точки пространства-времени в любое место и время.

– Получается, я там оставил залог своего возвращения, - с печальной улыбкой сказал гений физики. - Он и сейчас работает, в замедленном режиме, но если я не вернусь до конца этой недели, то не попаду в нужный сегмент четырехмерного пространства, время жизни пружины, что сдерживает поршень, истечет, она лопнет, и… Лучше об этом не думать! Я должен вернуться. Я мог бы остаться на пару дней, конечно, - задумчиво повернулся он к жадно слушавшему его юному технарю.

– Но?

– Но это ничего не даст. Мне, чтобы решить вашу проблему, понадобится много времени. Возможно, целая жизнь. И клянусь, я сделаю все возможное, чтобы не допустить печального исхода.

Юный технарь согласно вздохнул, и открыл уже было рот, для того, чтобы что-то спросить, но не успел:

– Мне показалось, что вы были знакомы с тем человеком, - прервал его волхв. - По вине которого Татьяна превратилась в голубя.

– Курлы?

– Да, был, - устремил на нее технарь взгляд, полный теплоты. Провел рукой по крыльям. - Я как раз отлаживал прибор пространственно-временного перемещения, когда ко мне в лабораторию ворвался тот обвешанный бирюльками человек. Он мне предлагал что-то за большие деньги, но я его не слушал. Тогда он вышел из себя, и направил на меня какой-то камень. Меня подхватило волной эфира, и забросило в прошлое.

– И ты сломал мой стол, - иронично отозвался его молодой двойник.

Старший задумчиво кивнул, отвернулся от себя, молодого, пошел мерить комнату длинными шагами.

– Знаешь? - Остановился он перед "собой" какое-то время спустя. - Я ведь так и не вспомнил, где провел целый год, когда был в том самом возрасте, в котором находишься сейчас ты, - подмигнул он самому себе. - Зато теперь я знаю точно. Татьяна, вы со мной?

Голубка курлыкнула и захлопала крыльями.

Я словно оглохла. В мою голову не стучались ценные указания, даваемые старшим из технарей "самому себе", волхву и металлисту. Перед мысленным взором проносились, не задерживаясь, описания могучих установок и страшные цифири электрических напряжений. Кажется, они были с шестью нулями. Мне было все равно. Я смотрела на голубку, а она - на меня. К глазам подступали слезы. Вскоре ее образ размылся, и только птичьи глаза сияли нечеловеческим счастьем еще какое-то время…

Часть II. Древний накопитель.

Глава 9.

Бывает и так, что не видишь человека месяцами, и нисколько не печалишься по этому поводу. А потом он уходит из твоей жизни насовсем, и тебе становится очень и очень тяжело на сердце.

Я не знала, каково сейчас было Таньке нестись сквозь пространство и время навстречу неведомому. Наверное, она была счастлива. Настолько, насколько она вообще могла испытывать это чувство в своем нынешнем состоянии. Может быть, она будет скучать. По своему брату и по мне. А, скорее всего, нет. Я, признаться, не рискнула копнуть ее птичье сознание. Зачем?

– Ей хорошо, - сказал мне волхв, когда все покинули избушку, а мы с ним остались вдвоем.

– Почему вы так думаете? - Хмуро посмотрела я на волшебника.

– Он ее принял.

– Кто?

– Ты плохо читала, - погрозило мне пальцем начальство, - если забыла, что Тесла вообще не принимал женщин. Не надо так скалиться, он и мужчин не принимал тоже. В том смысле, котором ты сейчас… мыслишь.

– А при чем тут Танька?

– Известно, что Тесла любил какую-то Голубку. И после ее смерти… Ну не плачь!

Меня, крепившуюся целый вечер, наконец, прорвало. Я ревела в тридцать три ручья - так, что разбудила домового, спавшего мертвецким сном. Он хотел было разразиться соответствующей тирадой в мой адрес, но посмотрел на меня, зареванную, и помчался мешать успокоительное.

Волхв потянулся за трубкой.

Я залпом выхлебала четверть литра чего-то вяжущего.

– Та-а-анька…

Домовой расширил глаза и помчался за новой порцией.

– Нет, Лиса. Ты зря ее жалеешь, - вынул трубку изо рта Борис Иванович.

– ? - всхлипнула я.

– Она обрела свое счастье, - сказал волшебник. - И я еще не знал никого, у кого бы оно было более полным.

Я перестала хлюпать носом - настолько меня поразило утверждение наставника. Глаза волхва были голубыми-голубыми - как полуденное летнее небо.

– Ты ведь читала о том, что он годами кормил голубей, - тихо и необыкновенно мечтательно произнес он.

– Читала…

Гоша опрокинул в пасть протянутое было мне успокоительное. Примостился на спинке чудо-кресла, запахнулся хвостом, и уснул.

– Он надеялся, что она появится вновь. Эта голубка была единственной, кого любил Тесла. Кроме матери и сестры, разумеется.

Я вздохнула. Перед глазами вставали строчки из самой первой книжки, прочитанной в Заповеднике. Перед глазами по ночным улицам Нью-Йорка шел высокий худой человек. Подзывал голубей на их языке, и они, разбуженные голосом этого странного человека, летели навстречу ему. Он их кормил… Но среди них опять не было той - белой голубки с серыми пятнышками на крыльях. И тогда он раскидывал остатки зерна, и уходил.