Элизабет Вон - Военный трофей

Наконец я исчерпала идеи. Сэл кивнула и устроилась удобнее на своём табурете.

— Хорошо. А теперь убедимся, что я всё правильно запомнила.

Она вздохнула и начала перечислять список.

Я была впечатлена. Она помнила каждое название товара, количество и его описание. Я тщательно слушала её речь, кивая на каждый пункт. Мне не пришлось ни разу её поправлять. Когда Сэл замолкла, я кивнула и улыбнулась. Она немного расслабилась, но на её строгом лице не появилось улыбки.

— Хорошо?

— Прекрасно.

— Прекрасно только небо. — Она встала, потянулась, прошла туда, где Гил оставил кувшин с каваджем, и принесла его вместе с двумя кружками.

— Не самый горячий, но жажду утолит.

Она наполнила кружки и вручила мне одну.

— Теперь, у меня есть к вам вопросы.

Усевшись обратно на табурет, она наклонилась вперёд со странным взглядом на лице.

— Что вы знаете о городских торговцах?

Её глаза горели странным жаром.

— Ну, я знаю многих из них.

Она наклонилась вперёд.

— Вы покупали у них?

— Да.

— Расскажите мне о них.

Она глотнула каваджа с угрюмым видом.

— Мне придётся иметь с ними дело, а городская торговля мне совсем незнакома. Расскажите, как у них все устроено и как они ведут дела.

Я хихикнула, так как теперь узнала этот взгляд. С таким взглядом Ремн торговался по цене книг.

Мы говорили очень долго. Сэл интересовали продавцы домашнего скота, еды, тканей и всего, что могла захотеть армия. Она уже знала все типы монет, используемых в королевстве Кси и их относительную стоимость. Сэл не интересовали мясники и пекари, и я не смогла ответить на её вопросы о продавцах мечей и броне. С удовлетворённым видом она встала и потянулась, смотря на вход в палатку.

— Я задержала вас допоздна, трофей. Благодарю за потраченное на меня время.

С этими словами Сэл ушла из палатки так же быстро, как и пришла.

Я удивлённо посмотрела ей вслед.

— Она всегда такая резкая?

Рэйф и Прест рассмеялись от моего выражения.

— Только когда вы не торгуетесь, трофей, — сказал Рэйф.

— Позвольте мне осмотреть Атиру ещё раз.

Я проверила пострадавшую ногу; Атира закрыла глаза и вяло улыбнулась.

— Трофей.

— Атира, как ты?

— Хорошо, трофей.

Я вздохнула.

— Лара. Меня зовут Лара.

Она зевнула.

— Да, трофей.

Я тяжело вздохнула. Очевидно, что я трачу время впустую.

На обратном пути к шатру военачальника, мы остановились посмотреть на звезды и низко висящую луну. Рэйф объяснял значение того факта, что Жоден захотел поговорить с Атирой.

— Это честь быть воспетой.

Прест кивнул.

— Большая честь.

— Честь за сломанную ногу? — скептически поинтересовалась я.

Рэйф усмехнулся.

— Ну, лучше, если речь идёт о сражении, но стать героем песни — большая редкость. Если вы не особенно храбры или хитры…

— Или мертвы, — добавил Прест.

— Или мертвы, — согласился Рэйф. — Жоден должен также воспеть и тебя, трофей.

— Меня?

Я замерла у входа в палатку.

Рэйф рассмеялся.

— Зачем петь о ране, если ты не поешь об исцелении? — Он хлопнул по спине Преста, и они ушли, оставляя меня стоять с глупым взглядом на лице.

Маркус приветствовал меня, когда я вошла в палатку.

— Вам что-нибудь нужно, трофей?

Я упёрла руки в бока.

— Лара.

Он поднял глаз и осмотрел палатку.

— Может, каваджа? Немного горячей воды?

Я фыркнула, но слишком устала, чтобы бороться.

— Нет, спасибо. Наверное, я пойду спать.

Маркус кивнул.

— Я брошу немного дров в жаровни. Военачальник все ещё у Симуса, и я думаю, что они будут говорить, пока не скроются звезды.

Он засуетился, когда я упала на кровать и, пожелав хорошего отдыха, оставил одну. Я зевнула во весь рот, что чуть не вывихнула челюсть. Сползла под одеяла и меха, и поняла, что мне больше ничего не нужно.

Позже, намного позже, я проснулась и увидела Кира. Он лежал на своей стороне, на спине, и мирно спал. На его голой руке виднелись татуировки. Я полюбовалась им в мягком жаре углей и провалилась в сон.

Платье было ярко-красным. Ярко-ярко-красным.

Маркус улыбнулся.

— Вот видите. Теперь у вас восхитительное одеяние.

Я попыталась улыбнуться в ответ.

Утро началось достаточно хорошо. Я проснулась и нашла кровать пустой: Кир уже куда-то ушёл. После завтрака и каваджа я отправилась в палатку исцеления.

Гил кормил пациентов и задавал столько вопросов, сколько хватало дыхания. После недолгих уговоров я позволила друзьям Атиры войти и осуществить свои планы. Всякий раз, как я пыталась подойти к ним, они закрывали дощечку и прогоняли меня прочь. Я прерывала их только, чтобы осмотреть ногу. Утро прошло быстро, и обернуться я не успела, как нужно было возвращаться к Маркусу, поесть и переодеться.

Платье оказалось очень удобным: высокий вырез и длинные рукава, расклёшенная юбка с разрезами. Мне особенно понравилась юбка, учитывая ничтожный шанс существования дамского седла в военном лагере. Ткань скользила между ног, словно водная гладь по коже. Я никогда не видела подобной ткани и не испытывала таких ощущений. Каким-то образом Маркусу даже удалось достать подходящие туфли.

Я поправила платье, разглаживая ткань со смешанными эмоциями. Конечно же, сшитый для более пышной груди лиф оказался мне свободен, но юбка идеально легла на мои полные бедра, и ткань струилась к ногам. В обычной ситуации я бы обрадовалась заполучить такое сокровище.

Смущало одно — цвет.

В моем городе красный носили лишь женщины о чей профессии мне знать не полагалось. Время от времени некоторым придворным дамам хватало смелости надеть красный шарф или сделать алую отделку, но целое платье… Хуже всего, что я никогда прежде не видела настолько яркого и интенсивного красного цвета. Это был оттенок свежепролитой крови, более яркий, чем розы шиповника в дворцовом саду. По сравнению с ним, все другие цвета ксиан выглядели серыми и скучными. Столь яркое платье недвусмысленно кричало о моем положении.

Я склонила голову, скрывая лицо за занавесом волос. Если я скажу слово против, то Маркус может и не понять, а может и не заставить меня надеть это платье. Конечно, если я приду на церемонию в штанах, то вопросительно подымиться не одна бровь, а вот от этого платья лорды и леди двора лишаться чувств. Я не хотела оскорблять Маркуса, но я не могла это надеть. Мне вспомнился дрожащий голос великой тёти Ксиделлы: «Не молчи, дитя. Я не умею читать мыслей». Конечно, великая тётя Ксиделла надела бы этот наряд и насладилась бы каждой минутой скандала.