Летнее королевство - Джиллиан Брэдшоу

ни за что не хотел начинать новый. Пришлось последовательно пригрозить ему гневом Мордреда, Руауна, Гавейна и даже королевы Оркад, а напоследок еще продемонстрировать собственный кулак с определенным намеком, так что он, наконец, сдался. Победа и сыр остались за нами. Когда мы вышли, Эйвлин рассмеялась.

— Хорошо, что ты пошел со мной, Рис ап Шон, — она выговаривала мое имя на свой ирландский манер. — Я бы тоже напомнила ему о воле господина Мордреда, но этот старый баран плевал вообще на всех, включая и своего собственного господина. А ты поговорил с ним, как настоящий фермер. Саиди их не любит.

— Да какой я фермер, — грустно сказал я.

— Ты что, потерял свою землю? — Девушка явно обеспокоилась.

— Это ж целая армия нужна, чтоб отнять у моего клана землю, — я презрительно фыркнул. — Нет, я здесь, потому что... — вряд ли я стал бы рассказывать ей обо всех причинах, заставивших меня покинуть дом. Поэтому я просто сказал: — Потому что я на стороне Пендрагона, и потому что мне нравится мой господин лорд Гавейн.

Похоже, мой ответ ее поразил. Она никак не думала, что я попал в слуги по своему собственному выбору. Само собой, я спросил ее, как она стала служанкой?

— Да обычно, — она махнула рукой. — Отец бежал из Ирландии и взял меня с собой. А потом — кораблекрушение. На Оркадах у него никого не было, пришлось пойти на службу к королю Лоту.

— Его что, изгнали? — не подумав, спросил я.

— Он своего брата убил, — коротко ответила она, забрала у меня сыр и открыла дверь в комнату.

Мордред и Руаун больше не пели. Они разговаривали. Эйвлин поставила на стол хлеб с сыром и вышла. Я сел, размышляя о братоубийстве. Говорят, что на голову братоубийцы падает проклятие, и на него, и на его потомков. Бедная Эйвлин. Интересно, сколько ей лет?

Руаун тем временем рассеянно взял кусок хлеба с сыром и съел, слушая Мордреда, рассуждавшего об искусстве барда.

— …Есть двадцать три песни, их нужно знать обязательно, а еще выучить родословные… Такая морока! — Руаун усмехнулся и кивнул. — Исполнять следует именно в бардовском стиле, а это довольно утомительно. Гвальхмаи это нравилось, но он этим стилем не пользовался. Просто пел мне все эти истории. По мне, так это и лучше.

— Да, он хороший арфист, — согласился Руаун.

Мордред рассмеялся.

— Раньше мне казалось, что он во всем хорош. Но… это давно было. У тебя есть старший брат?

Руаун покачал головой.

— Родных нет. Но в Братстве многие старше меня, так что я могу представить.

Мордред улыбнулся, но улыбку стерло воспоминание.

— А потом Гвальхмаи… ушел. И много лет мы думали, что он погиб. До нас и молва не доходила. И вдруг мы узнаем, что он жив и сражается за Артура, да еще как! Сначала мы не верили, но, в конце концов, пришлось. Я не знаю, почему он ушел. А мама… она не очень волновалась. — Мы с Руауном сидели, не шелохнувшись. Мордред внимательно разглядывал нас обоих. — В общем, она была… Вы же не верите в эти бредни, насчет того, что она ведьма и прочую чушь. Просто она очень умная женщина, а мужчины не склонны доверять таким.

Я вспомнил о своей первой встрече с леди Моргаузой и содрогнулся. Руаун закашлялся и попросил арфу. Мордред слушал с удовольствием. Похоже, настроение его улучшилось.

Когда мы вернулись домой, уже темнело, а лорд Гавейн сидел, скрестив ноги, на полу, глядя в огонь. Он оторвался от огня, кивнул нам и всё. Руаун сел на постель.

— День хорошо прошел, — сказал он. — А как у тебя?

Лорд Гавейн задумчиво чертил на полу какие-то узоры. Длинные пальцы чуть заметно подрагивали.

— С Мэлгуном больше не о чем разговаривать. — Он помолчал. — Горы здесь по весне очень красивые.

— А мы были в гостях у твоего брата. Может, в следующий раз и ты составишь нам компанию вместо того, чтобы шататься по горам в одиночку?

Лорд Гавейн резко поднял голову.

— Вы были у Медро? Зачем? Что вы там делали?

— На арфе играли. Пили вино. Он много говорил о тебе. — Руаун помолчал, затем осторожно продолжил: — Мне показалось, что твой брат не очень-то в курсе, чем занята его семья. Он говорит, что когда-то вы с ним были очень близки. По-моему, ты зря относишься к нему так холодно.

— Медро знает, почему я покинул Дун Фионн.

— А он говорит иначе.

— Значит, врет!

— Брат, он неплохой человек. Вежливый и щедрый.

Лорд Гавейн посмотрел на нас долгим мрачным взглядом и пожал плечами.

— Когда я покинул Дун Фионн, он… он был заодно с моей матерью.

— Может, он передумал? — спросил я. — Вы же говорили, что передумали…

Хозяин устало потер лицо руками.

— Не знаю. Возможно. Но он знал, почему я ушел... Думаешь, мне стоит поговорить с ним?

Мы одновременно кивнули.

— Ладно, поговорю при случае. Пойду к Цинкаледу, проведаю его. — Он встал, открыл дверь и растворился в холодных сумерках.

— Да он же только что пришел из конюшни, — растерянно произнес Руаун. — Он со своим зверем проводит больше времени, чем с родными. — Рыцарь сердито бросил соломинку, которую крутил в руках, в очаг. Да, так оно и было. Я тоже ощутил раздражение, но ничего не сказал.

Следующая неделя мало отличалась от предыдущей. Мордред ап Лот и Руаун, похоже, подружились и вместе ездили на охоту. Лорд Гавейн больше ни словом не обмолвился о своем брате до тех пор, пока Руаун снова не завел об этом разговор.

Рыцарь выслушал Руауна и холодно произнес:

— Я говорил с ним. Вы зря думаете, что он все тот же Медро, которого я знал годы назад. Он делает только то, что хочет мать. — Руаун покачал головой и хотел что-то возразить, но лорд Гавейн ему не позволил. — Им движет вовсе не любовь ко мне, не любовь к Свету. У него свои цели, и они мне не нравятся. Брат, я прошу тебя перестать с