Кир Булычев - Великий Гусляр

Из двери вышел Корнелий Удалов, сжимая в руке повязку, из которой вываливалась смятая вата.

– Спасибо, доктор, - сказал он колдунье. - Я боялся, что придется рвать. А у меня и так уже три моста.

Вслед за Корнелием Удаловым в приемную вышла маленькая сморщенная старушка в сером домотканом платье и шлепанцах. Старушка держалась прямо, и острые глаза ее блестели ярко и целенаправленно. Седые волосы были убраны под голубой платочек.

– Двое осталось? - спросила она.

– Двое, - ответил Миша, холодея от ближайшего будущего.

– Тогда оба и заходите. Проблема у вас схожая, - сказала Глумушка.

– Я тебя здесь, Миша, подожду, - сказал Удалов вслед. - Мне не к спеху, а то идти одному скучно.

Первым в горницу вошел козел, за ним толстяк. Потом Миша.

– Садитесь, - сказала старушка. - Уморилась я за сегодняшний день. Скоро доберется до меня фининспектор. Вот до чего доброта доводит.

Колдунья села за старый канцелярский стол, измазанный чернилами, с нацарапанными на крышке различными словами и узорами. Толстяк занял место напротив, усевшись на стул. Миша пока примостился у печки.

Горница была чисто выметена и почти пуста. Лишь потертый половик пересекал ее наискось, да окно загораживали два горшка с геранью. У окна стоял шкафчик с застекленными дверцами. В шкафчике были банки, бутылки с наклеенными бумажными этикетками. На печке сушились травы.

– Вы у меня, друг милый, уже были на днях, - сказала Глумушка. - Чего не так вышло?

– Не так, - сознался толстяк.

– Рассказывайте, - приказала Глумушка. - Только покороче.

– Я домой пришел, - сказал толстяк. - А она меня уже поджидает. С криками, будто я ее нижнее белье с веревки украл. Я думаю: ну как мне выдержать такое нервное напряжение, как мне ей в пищу подсунуть приворотное зелье? И не вижу пути. А она неистовствует. Я до вечера промытарился...

– Короче, - сказала Глумушка.

Козел топнул ногой. Ему не понравился тон колдуньи.

– Я короче, - сказал толстяк. - Я, как стемнело, к ее окну подкрался и тогда ей в чайник для заварки зелье выплеснул. Чайник на подоконнике стоял. А потом вижу, она собралась чай пить, открыла крышку, понюхала и говорит вслух: «Чай-то старый, спитой. Надо новый заварить». Ну вот, она все зелье в ведро с помоями выплеснула, а ведро на улицу выставила. Прежде чем я принять меры успел, будучи в полном отчаянии, ее вредный и ненавидящий меня козел к этому ведру подошел и помоев похлебал. А утром уже у моей двери меня поджидал, чтобы любовь выказать. Вот с тех пор и ходит за мной как привязанный. Я уж от него скрыться пытался, на автобусе ездил, запирался в доме, а он через окно лезет, а Аида кричит на всю улицу, а я... Господи, ну что я за несчастный человек!

– Любопытно, - сказала старушка. - Говорите, козел вас полюбил?

– А разве не видно?

– У него метаболизм другой, - сказала колдунья. - И не знаю уж, чем вам помочь... А вы, молодой человек, перестаньте хихикать. Ничего смешного нет. Человеку не повезло.

– Я не хихикаю, - сказал Миша, не в силах согнать с лица идиотскую улыбку. - Это нервное.

– Нет, я понимаю, я смешон, - сказал толстяк со слезами в голосе. - Мне нужна была любовь этой женщины не ради корысти, а ради покоя и сохранности слабых ростков на моем огороде.

– Росткам теперь ничего не угрожает. Козел вас не обидит.

– Ах, еще этот козел! - в горле толстяка забулькало, и он положил голову на канцелярский стол.

«Действует, - думал Миша. - Действует приворотное зелье! И я завтра его испробую». Было страшно и весело. И снова виделось лицо Алены таким, как было под лунным светом. Но губы ее шептали нечто ласковое, и пока Стендаль пытался разобраться в видении, мимо протопал толстяк с припрыгивающим восторженно козлом, и Глумушка обратилась к Мише с вопросом:

– Вы в кого влюбились, молодой человек?

– В девушку, - сказал Миша. - В Алену. Она к нам приехала, у тетки своей живет. Вы извините, пожалуйста, за беспокойство.

– Ничего, ничего, это мой долг, - сказала Глумушка. - Вы что кончали?

– Ленинградский университет. Филологический факультет. А тут в газете работаю литсотрудником. Имею благодарность.

– Очень приятно. А не стыдно вам, молодой человек, ходить за снадобьем к отсталой старухе? Вы пересядьте сюда, за стол, а то через всю горницу разговаривать приходится.

Миша пересел и от близости старушечьих пронзительных глаз чувствовал себя неловко, словно на экзамене или в отделе кадров.

– Вы похожи на молодого Грибоедова, - сказала задумчиво старушка.

– Мне говорили, - согласился Стендаль.

– Страсть вас схватила неожиданно или была подготовлена какими-то событиями?

– Пожалуй, неожиданно, - сказал Стендаль. - Я ее увидел - и все.

– Я хочу предупредить вас, - сказала Глумушка. - Ответное чувство, вызванное искусственными средствами, может со временем изгладится, что приведет к трагическим результатам.

– Я понимаю. Но не могу более выдерживать презрения и невнимания. Вы, наверно, никогда сами не влюблялись.

– Я? Влюблялась, - ответила Глумушка.

– Извините. Я не хотел вас обидеть.

– И все-таки, может быть, вы обратитесь к более консервативным средствам? - сказала колдунья. - Может, вы будете проявлять к девушке внимание, заботу, проявите себя мужественным, честным человеком? И она вас полюбит.

– Когда? - возразил Стендаль. - Через десять дней она уезжает на сборы в Калугу. И я ее больше не увижу.

– Воля ваша, - сказала Глумушка. - Я предупредила. Для начала придется вас сфотографировать и сделать анализ крови.

– Нет, не надо формальностей. Дайте мне приворотное зелье.

– Ох-ох-ох, - вздохнула старушка. - Неужели вы, культурный человек, верите в такую чепуху?

– А то как же? Ведь я видел результаты.

– Чепуху мелете, Стендаль. Вы что, хотите сказать, что в двух километрах от города Великий Гусляр живет действующая колдунья, ведьма другими словами?

– А как же вас еще назвать?

– Как хотите - экспериментатором, филантропом, гостем из соседней звездной системы, отставшим от своего корабля, наконец, лауреатом Нобелевской премии по генетике.

– Но вы же не отрицаете, что вы, Глумушка, колдунья?

– Я ни на что не претендовала. Встаньте к стенке, сейчас я включу освещение. Вот так, чуть левее. Я ни на что не претендовала. Тихо жила, вела отдельные наблюдения, собирала в лесу пустые бутылки и сдавала их по двенадцать копеек за штуку. Дальнейшее произошло совершенно случайно. Все, можете садиться. Дайте мне левую руку, мизинец. Куда спирт запропастился? Вы не знаете, в аптеку вату не подвезли? Да, на чем я остановилась? Так вот, дальнейшее произошло совершенно случайно. Я полюбила жителей этого города. И не смогла отказать им в некоторых маленьких услугах. Если я знаю больше их, умею больше их, могу помочь в беде, неужели я имею моральное право отказаться? Не дергайте пальцем. Я вынуждена буду вас уколоть еще раз. Как не стыдно, взрослый человек, влюбился безнадежно, а боится простой иглы.