Катарина Керр - Чары зари

Стражники с факелами отвели Карадока и Маддина в дальнюю часть двора, где возле внешней стены находилось несколько круглых, каменных складских помещений. Еще один стражник стоял у крошечного строения без окон, с запертой на железные засовы снаружи дверью. Узнав новость, он с радостью отошел в сторону.

— Да, это было несправедливо. Рад, что тебе, капитан, удалось изменить решение нашего сеньора!

Карадок пожал плечами, поднял засов и открыл дверь. Овейн сидел на куче грязной соломы, сжимая руками колени, на его лице остались следы слез. При виде вошедших он тут же поднялся на ноги и замер, высоко держа голову.

— Уже пришли меня вешать? — голос Овейна звучал ровно и не выражал никаких эмоций. — Буду рад покончить со всем этим.

— Тебя никто не собирается вешать, молодой олух, — сказал Карадок. — Я купил тебе прощение. А теперь выходи отсюда.

Не спуская глаз с капитана, Овейн медленно сделал несколько осторожных шагов к двери, словно боялся проснуться от этого прекрасного сна. Карадок схватил его за руку, а другой отвесил пощечину.

— Это за то, что ты забыл, как вести себя в зале короля! — Карадок дал вторую пощечину, сильнее. — А это за то, что нанес два удара. Еще раз так оплошаешь, и я лично перережу тебе горло. Понятно?

— Да, — Овейн едва шептал; у него болел рот от пощечин. — Но почему меня простили?

— Я хочу видеть тебя в своем отряде. У серебряного кинжала в любом случае достаточно короткая жизнь.

Овейн кивнул, дрожа. Он повернулся и уставился во двор, словно это был самый красивый вид в мире. Маддин подумал, что парень достаточно близко подошел к Иным Землям, и ему предстоял не самый лучший способ умереть.

— А теперь послушай, — продолжал Карадок. — Ради тебя я отказался от великолепного меча, поэтому тебе лучше сражаться достойно и отрабатывать деньги. А теперь пошли. Я отправлю кого-нибудь другого забрать твои пожитки из казармы стражников. Я не хочу, чтобы твоя задница оказалась где-нибудь поблизости от бывших сослуживцев.

Все еще дрожа, Овейн снова кивнул: очевидно он не мог говорить. Маддин положил руку ему на плечо.

— В нашем отряде нет человека, который бы не опозорился так же, как ты, — сказал Маддин. — А большинство опозорились гораздо хуже. Пошли, парень. Тебе будет лучше с себе подобными.

Овейн начал смеяться. Это был тихий истеричный смех. Он смеялся на всем пути через двор к казарме.

Серое небо висело низко, и холодный ветер шевелил голые ветки деревьев, стоявших, как часовые, по берегам большого пруда. Каменная насыпная дорога тянулась примерно на полмили, рассекая подернутую рябью, серую воду, к острову, где стоял дан, дворец Касила, короля Пирдона. Поднявшись в стременах, Невин с трудом разглядел высокий брох над каменными стенами. Он остановил лошадь на берегу возле насыпной дороги, рассматривая место, которое — если все пойдет хорошо, — станет его домом на несколько лет. Друлок определенно соответствовал предсказанию Вума. Повсюду вокруг острова росли тростники, а на песчаной площадке стояли маленькие кораклы, — рыбачьи лодки, сплетенные из ивняка и обтянутые кожей, — которые вытянули на берег из-за предстоящего шторма.

Возле насыпной дороги, у ворот, дежурили два стражника. При виде путника они вытянулись и почтительно застыли. К своему большому раздражению, Невин был одет, как важная персона — в совершенно новую одежду, серые бригги хорошего качества, рубашку из самого белого полотна и синий плащ, застегивающийся на великолепную брошь в форме кольца из драгоценных камней. Он больше не представлялся травником, теперь он стал странствующим ученым с рекомендательными письмами от нескольких важных священнослужителей.

— Доброе утро, господин, — поздоровался стражник с поклоном. — Могу ли я поинтересоваться целью вашего приезда во дворец?

— Меня зовут Невин, и меня прислал Ретик, настоятель главного храма культа Бела в Лухкарне. Я интересуюсь местом наставника для молодого принца.

После этого заявления оба стражника поклонились.

— Да, господин, нам передавали, что король вас ожидает. Проезжайте пожалуйста, но смотрите под ноги. Там есть скользкие места — мох и все такое.

Из соображений безопасности Невин спешился и повел животных в поводу. Дорога была достаточно широкой для четырех лошадей и представляла собой великолепную оборонительную позицию: десять человек могли удерживать дан против целой армии, если бы им это потребовалось. Свобода Пирдона была завоевана и удерживалась благодаря военному гению — и ничему больше. Насыпная дорога закончилась на узком участке голой земли, перед запертыми на железные засовы двойными воротами самого дана. Там Невина приветствовали другие стражники. Они проводили его в выложенный булыжниками двор, который был застроен складскими помещениями, конюшнями и казармами. Сразу же становилось ясно, что дан возводился с учетом долгой осады. Подошли пажи и взяли лошадь и мула; еще один паж проводил Невина в самый высокий брох.

Хотя королевский герб, вздыбленный жеребец, виднелся везде — на стульях, очаге, серебристо-красных знаменах на стенах, — мебели оказалось мало, да и та — довольно грубо сделанная из темного дерева. За столом для хозяев и почетных гостей на самом обыкновенном низком полукруглом стуле сидел сам король и пил эль из простой оловянной кружки. В тридцать один год Касил был высоким стройным мужчиной с редеющими светлыми волосами и глубоко посаженными голубыми глазами. Его большие руки покрывали шрамы — память о сражениях. Когда Невин начал опускаться перед ним на колени, король остановил его, взмахнув рукой и весело улыбнувшись.

— Забудем эти поклоны, господин хороший. В вашем возрасте этого не требуется. Садитесь. Паж, принеси ученому старцу эля.

Невин устроился справа от короля и достал рекомендательные письма из-под рубашки, где держал их для сохранности. Король посмотрел на печати на свернутых в рулоны посланиях, кивнул и просто бросил на стол.

— Позднее я велю писарю прочесть их мне. К сожалению, мой отец был старомодным человеком, и меня в детстве не обучили ни одной букве. А теперь у меня нет времени для такой роскоши. Однако я не собираюсь повторять ту же ошибку с собственным сыном.

— Так мне и сказали священнослужители Вума, ваше высочество. Я восхищаюсь людьми, которые с уважением относятся к учению.

— Несомненно, учитывая ваше призвание. Мой писарь уже начал обучать мальчика грамоте, но я хочу, чтобы кто-то рассказывал ему историю, объяснял законы и все в таком роде. В последнем письме Педраддин с Умглейда сообщил, что вы привезете с собой книги.

— Они на моем вьючном муле, ваше высочество. Если вам не потребуются мои услуги, то я оставлю их вам для следующего кандидата.