Ирина Сербжинская - Вечный Странник

– Господи, я, конечно, понимаю, что воровать нехорошо, но… ты же слышал про этот меч! Словом… сделай так, чтоб я его украла и мне ничего бы за это не было. Договорились?

Сати вздохнула, потопталась на крыльце музея, заметила, что из-за угла показался микроавтобус с надписью «Телекомпания «Губернский город», и заторопилась.

Через минуту она уже поднималась по широкой лестнице, устланной красной дорожкой. На душе, несмотря на обращение к Богу, было как-то неспокойно. Последний генерал-губернатор строго глянул из золоченой рамы, и Сати невольно поежилась: было совершенно ясно, что он прекрасно осведомлен о том, что должно сейчас произойти, и действий этих не одобряет.

В просторном светлом зале, где собралось уже много народу, стоял шум и гам. Возле стендов с экспонатами сверкали вспышки: суетливые фоторепортеры торопились запечатлеть каждое мгновение открытия выставки.

Сати бросила вороватый взгляд на служебную дверь, но тут припомнила, что перед тем, как ограбить музей, не мешало бы решить кое-какие проблемы, вздохнула и направилась к центральной экспозиции. Там вовсю орудовали телевизионщики: осветители устанавливали прожектора, ассистенты тянули через весь зал к розеткам провода, вдумчиво прокладывая их таким образом, чтобы о кабели споткнулось как можно больше людей. Коллеги с телевидения вообще славились умением устраивать бедлам везде, где ни появлялись.

Сати огляделась и ухватила за рукав пробегающего мимо телерепортера.

– О, Сати, привет! – обрадовался тот. – Как жизнь? Хочу вон с той теткой синхрончик записать! – Он ткнул неподключенным микрофоном в сторону толстой Ирки, облачившейся по поводу торжественного события в новый наряд: платье цвета хаки, подозрительно напоминающее чехол на танк. – Колоритная особа! На экране хорошо смотреться будет. Не знаешь, как ее зовут?

– Толстая Ирка… то есть, тьфу ты, Ирина Григорьевна, старший научный сотрудник. Да она сама тебе все расскажет… Погоди, Макс, дело у меня к тебе.

– Говори, – размахивая микрофоном, сказал он, не сводя глаз с толстой Ирки.

– Твой сюжет об открытии выставки сегодня вечером пойдет?

– Ну а когда же? Это ваша еженедельная-то газетка только через три дня…

– Да погоди ты! Монтировать, стало быть, тоже сегодня будете? Слушай, сбрось нам в редакцию пару снимков об этом событии. У нас сегодня, как назло, Аверченко в краевую думу едет с Ирой. Советника губернатора фотографировать. Что-то там про инвестиции в строительство моста обсуждать будут.

Макс захохотал.

– Бедный советник! Не подозревает он, кто его фотографировать будет! Он же себя на снимке не узнает!

– По подписи узнает, не переживай. Так как?

– Ладно, сделаю.

– Оплата как обычно, – предупредила Сати. – Я постараюсь по высшему тарифу провести, но это если шеф не заупрямится.

– Договорились, – сказал Макс, не дослушав, и бросился к толстой Ирке.

Художественный музей славился пунктуальностью. Пресс-конференция, назначенная на три часа, началась ровно в три. Из боковой двери показалась высокая дама в длинном платье, в белой воздушной шляпе с большими полями – директор музея. Вспыхнули софиты, зажужжали камеры – конференция началась.

Сати включила диктофон, делая вид, что внимательно слушает выступление, и быстрым взглядом окинула собравшихся. Лучшего момента для того, чтобы незаметно исчезнуть, не найти: внимание всех поглощено рассказом директора. Сати выключила диктофон, шагнула назад, потом еще, держа собравшихся в поле зрения. Каким-то непостижимым образом ей удавалось сейчас видеть их всех вместе и каждого в отдельности. Сати знала совершенно точно, что в эту минуту на нее никто не обращает внимания. Еще секунда – и она скользнула в неплотно прикрытую дверь служебного входа.

Внутреннее напряжение мгновенно отпустило. Пора было приступать к ограблению. Помахивая рюкзаком, Сати быстро шла по переходу, держась поближе к стене, ступая на цыпочках, чтобы не стучать каблуками, и настороженно прислушиваясь, не появится ли кто впереди. Возле галереи скульптуры послышались голоса, зазвучали шаги: кто-то торопливо шел навстречу, оживленно переговариваясь. Сати мгновенно скользнула в сторону, за спину уменьшенной копии Давида, и присела, укрывшись за постаментом. Голоса приближались. Выглядывая из-за мраморной пятки Давида, Сати ждала. Вскоре из-за поворота показались две сотрудницы музея, спешащие в зал на пресс-конференцию. Сати дождалась, пока дамы скроются за поворотом, и отправилась дальше. Оказавшись в конце галереи, она на всякий случай оглянулась, потянула дверь на себя и оказалась в кабинете генерал-губернатора.

Сердце ее заколотилось с новой силой.

Еще минутой раньше, в конференц-зале, да и в галерее все было иначе. Если б даже она и столкнулась нос к носу с кем-нибудь из знакомых сотрудников, можно было бы вполне правдоподобно объяснить, почему ее занесло в служебные помещения: разрядились батарейки у диктофона и хотела попросить у ребят новые, внезапно приспичило в туалет, да мало ли еще что! Но сейчас, вот здесь, в пустом кабинете искусствоведов…

Мосты за спиной полыхали и рушились с треском, поднимая к небу снопы искр, отрезая дорогу к отступлению. Вот придет сейчас в голову кому-нибудь из сотрудников – да той же Ирке или Косте – зачем-нибудь вернуться в кабинет…

И что тогда?

Сати настороженно прислушалась к тишине за дверью. Чертовски сложно будет объяснить ребятам, что она тут делает! Нужно было заранее подготовить какое-нибудь убедительное объяснение, просто так, на всякий непредвиденный случай.

Теперь же времени, чтобы придумать подходящее вранье, уже не остается. Пресс-конференция будет длиться недолго, так что нужно поторапливаться.

Сати метнулась к окну, схватила пеструю гипсовую кошку и встряхнула. Внутри звякнуло. Она перевернула копилку: на подоконник выпал плоский желтый ключ. Сати поставила кошку на место, схватила ключ, бросилась к двери и… остановилась.

Мосты мостами, но еще не поздно все переиграть. Опустить ключ обратно в копилку. Выйти из кабинета. Пройти по переходу, незаметно вернуться в зал. Поболтать с ребятами из музея, записать на диктофон рассказ Кости о выставке. Поехать в редакцию, написать материал. И забыть о проклятом мече… И пусть оно все как-нибудь само собой…

Сати вздохнула, вставила ключ в скважину и повернула. Замок громко щелкнул, дверь приоткрылась.

Костин кабинет был знаком до мелочей. На мгновение Сати задержалась на пороге, рассматривая комнату так внимательно, словно видела первый раз в жизни. Высокое белое окно, лепнина на потолке, письменный стол, компьютер, кожаный диван, заваленный книгами, журналами, буклетами по истории холодного оружия. Интересно, что находилось в кабинете при генерал-губернаторе? Будуар супруги? Комната адъютанта? Того самого, что последовал за своим генералом на чужбину и сложил голову в Маньчжурии? Как бы то ни было, дух последнего генерал-губернатора до сих пор витал в старинном особняке. Его присутствие ощущалось повсюду так явственно, что Сати всякий раз испытывала некую неловкость, находясь в комнате искусствоведов или в кабинете Кости: появлялось такое чувство, словно она зашла без приглашения в чужой дом.