Ирина Сербжинская - Вечный Странник

Возле дверей лифта они остановились. Подниматься на пятый этаж на лифте маг категорически отказывался: темная, тесная и обшарпанная кабина будила в нем крайне неприятные воспоминания о пыточных застенках, где Тильвусу когда-то довелось провести немало времени. Сидор же, напротив, с удовольствием покатался бы на лифте, но не был уверен точно, какую кнопку следует нажимать, а поэтому из солидарности с приятелем тоже отправился пешком.

Две маленькие комнатки Красного Креста находились в самом конце коридора, а сразу возле лифта располагался офис Комитета солдатских матерей, возле которого частенько крутились тощие юные солдатики с перепуганными глазами. Комитетом заправляла решительная дама с крутым перманентом, ухитрявшаяся держать в страхе все военное начальство округа.

Приятели прошли пыльным гулким коридором, и Сидор робко постучал в стеклянную матовую дверь. Дверь тут же распахнулась – на пороге стояла девушка.

– Здравствуйте, Сидор! – сказала она. Сидор страшно сконфузился, он никак не мог привыкнуть, что Аня, сотрудница отделения, называет их с Тильвусом на вы. – Вовремя подошли, как раз вчера одежду привезли. Заходите!

Апартаменты, оплаченные Красному Кресту щедрым спонсором, были небогаты. В комнате стояли стол, несколько пластиковых стульев да тяжелый металлический сейф. На стене висел большой портрет Анри Дюнана, основателя Красного Креста.

– Сейчас соберу вам что-нибудь, – сказала Аня. – Присаживайтесь, подождите пока. Одна я сегодня, так что… Марь Михална на дачу внука повезла, а Катя поехала портфели закупать, к первому сентября уже готовимся.

Она достала пластиковые одноразовые стаканчики, налила кипятка, бросила по пакетику заварки, придвинула коробку с печеньем.

– Угощайтесь, – рассеянно предложила Аня. – Ежегодную акцию готовим – «Помоги собраться в школу». Вместе с отделом соцзащиты. Для малообеспеченных родителей, у кого денег нет, чтобы детишек в школу собрать. Много таких! А то учебный год начнется, а ребятня так и будет по улице болтаться.

Она задумалась.

– Даже и не знаю, есть от этого какой-то толк? – Аня вздохнула. – Мы родителям-то деньги не даем, а привозим вещи для детей. Думали, так лучше будет. А родители и портфели, и учебники сразу же продают, а деньги пропивают. И что с ними делать?

Она подлила Сидору чаю.

– Завтра поеду в «Призма-банк» деньги просить на беспризорников. Вот как вы думаете, если я скажу, что это для детей, дадут? Ведь нужно же им как-то помочь! Ведь они же не чужие, они в нашем же городе живут!

Тильвус улыбнулся.

Аня не делала никаких различий между людьми и одинаково разговаривала и с вокзальными бомжами, и с чиновниками, и с банкирами. Знаменитый призыв Дюнана «Все мы братья» Аня воспринимала буквально и старалась воплощать в жизнь принципы движения Красного Креста.

Тильвусу она напоминала диллерийку.

Диллерийки, женщины, ходившие в длинных темно-серых платьях, с белыми передниками и ниспадающими до земли белыми же покрывалами, принадлежали к Ордену Диллери, покровительницы всех, кто нуждался в защите и помощи. Дав обет милосердной Диллери, они всю жизнь служили великой цели: помогали страждущим, облегчали людские немощи. Обители диллериек были почти в каждом городе. Находясь под защитой своей богини, диллерийки ухаживали за больными проказой, бесстрашно вступали в зачумленные селения – и страшные болезни обходили стороной этих женщин. Они помогали раненым на поле сражения: людям и нелюдям, своим и чужим, не делая никакого различия между ними. В этом их убеждения полностью совпадали с теми, которых придерживался великий гуманист, основатель Красного Креста. Как известно, одним из принципов основанной им организации он провозгласил беспристрастность.

Пока приятели распивали чаи, Аня вышла в другую комнату, заваленную тюками с одеждой. Из дверей тянуло едва уловимым запахом плесени.

– Одежду собрали для северного района, наводнение у них было в прошлом месяце, – говорила Аня, распаковывая огромный баул. – Сейчас вам найду что-нибудь. Обуви нет пока что, но к зиме будет обязательно.

Вскоре она появилась с охапкой тряпья в руках.

– А в прошлый раз вас вроде трое было? – спросила Аня. Она положила вещи на стол и присела, отыскивая в недрах его полиэтиленовый пакет. – Вот, возьмите. Сложите сюда одежду. В августе теперь приходите или в сентябре. Будем акцию проводить «Зима на пороге», теплую одежду собирать.

– А это Серега с нами был, – пояснил Тильвус, запихивая в пакет одежду. – Спасибо большое!

– Его на днях сестра, это самое, домой забрала. – Сидор, конфузясь, взял печенье, громко хрустнул, смутился и покраснел.

– Сестра?

– Ну да, – пояснил Тильвус. – Она его сперва из дома выгнала, а вчера вот приехала. Отыскала и домой увезла. Вспомнила о брате.

– Это хорошо, – благодушно проговорил Сидор. – Так что Серега, значить, теперь дома живет, телевизор смотрит. Хорошо, что сестра о нем вспомнила!

– Да уж… – неопределенно протянул Тильвус.

Аня быстро взглянула на него и отвела глаза.

– Домой забрала? Ну, будем надеяться…

В гулком коридоре застучали каблуки, раздались голоса. На пороге появилась дородная дама в светлом костюме, в блузке с пышным воротником. Сидор и Тильвус оробели и одновременно поднялись со стульев. Дама скользнула по бродягам неприязненным взглядом и отвернулась.

Тильвус пристроил на краешек стола стаканчик с недопитым чаем и покосился на дверь. Самое время исчезнуть, но уходить, не попрощавшись с Аней, было бы крайне невежливо.

– Ты одна, Аня? Ах, досадно как! Хотела попросить, чтоб кто-то из вас с водителем поехал!

Тильвус, хоть и не бывал никогда в отделе соцзащиты, однако даму, возглавлявшую отдел, знал – сталкивался пару раз в кабинете Красного Креста. Дама была напориста и деятельна, от нее исходили агрессия и недоброжелательность.

– Куда поехал? – не поняла Аня.

– Завтра же приют открываем! – пояснила дама. – Хлопот выше крыши! Открытие – в два часа, губернатор приедет, гости города. Они с утра едут строящиеся объекты глядеть: онкологический центр, детский дом, дорожный техникум и наш приют для бездомных. Телевидение будет! Я уже на укладку записалась в парикмахерскую. К Дориану…

– Приют – это хорошо, – горячо одобрила Аня. – А то зимой все больницы переполнены, врачи жалуются, что все отделения бездомными забиты. Ну а куда ж им зимой деваться-то? В городе даже столовой благотворительной нет. Стыд! Пусть уж в приюте живут.

– Приют не резиновый! – отрезала дама, расправляя на груди золотые цепочки. – И долго мы их там держать не станем, пусть не надеются! Пять дней, а потом на работу будем устраивать. Да это все не в коня корм! Не будут они работать.