Татьяна Турве - Если ты индиго

И одновременно с этой мыслью почувствовала на себе знакомый неподвижный, тяжелый по ощущениям взгляд: Стас Капля смотрел на нее издали, не отрываясь, и через бесконечно долгое мгновение небрежно улыбнулся уголком рта. От этого сочетания Янку прошиб холодный пот и одновременно с тем бросило в жар: леденящий душу безжалостный взгляд и любезная улыбка на губах, чтоб подсластить пилюлю… В самых глубинах памяти заворочалось что-то давно забытое и откровенно жуткое: кто-то невидимый глазу монотонно забубнил как будто бы на латыни, и пахнуло неизвестно откуда промозглой сыростью подземелья. Так вот почему она не может на него долго смотреть, всё внутри сопротивляется! Он когда-то был…

Янка наугад нашарила в нише под столом сумку, рванула ее на себя и в близком к панике состоянии ринулась к двери, забыв про разбросанные по парте тетради и ручки. В голове беспорядочно понеслись обрывки каких-то разрозненных фраз — их Мастер Рейки как раз на эту тему что-то говорила на том единственном семинаре в августе, на который Яна умудрилась попасть… (На нее иногда находит: целые куски текста запоминаются дословно, со всеми паузами и мельчайшими интонациями. Не всё подряд, конечно, а лишь то, что особенно поразило.)

Вот оно, вспомнила! Память услужливо подсунула нужную страничку: "Безответная любовь — это обычно кармическое, мы любим и страдаем по тому, кого в прошлом сильно обидели. Так легче всего отдать старые долги, через любовь." Но от этого тоже не легче: она-то тут при чем?! Никаких же пакостей этому Капле не делает, обходит десятой дорогой! Если чем и отравляет его молодую жизнь, то самим фактом своего существования, тут уж ничего не попишешь… Не переезжать же из-за него в другой город!

Гордо вскинув голову, Яна развернулась на каблуках и полной достоинства походкой вернулась из коридора обратно в аудиторию. (А то еще "этот" подумает, что она его испугалась! Тоже мне, герой-современник!..) Девчонки ее панического бегства даже не заметили, и без того было кому развлекать: верная Галька развернула бурную деятельность и вовсю наседала на Дениса. Ну точь-в-точь квочка, защищающая своих цыплят, даже руками-крыльями с рукавами фасона "летучая мышь" принялась размахивать в целях устрашения:

— Очень остроумно, дальше некуда! Петросян отдыхает!

Кузьменко отбивался с ленцой, Каплю на помощь не звал:

— Уберите ее от меня! Что это с ними сегодня? Ты что, на голову упала?.. — но под конец сдал позиции и нестройным галопом припустился к двери, вот это зрелище! И братанА-дружбана своего неразлучного забыл — кстати, что-то он, дружбан-то, не торопится… Наконец ушел. Ну что ж, с сегодняшнего дня роли круто поменяются: Янка сама будет за ним издали наблюдать во избежание всяких неожиданностей, не повредит! Хотя… Не исключено, что именно этого он и добивается, поэтический вопль о внимании. С трудом очнувшись от тяжелых свинцово-серых мыслей, она развернулась к довольной своей сокрушительной победой Гальке:

— Это не Денис.

— А кто?

— Другой человек. Я увидела.

— Кто?

— Все ответы есть внутри тебя, — Яна без тени смущения принялась цитировать Мартына, руководителя Клуба кастанедовцев, куда они с девчатами иногда бегают на тренинги.

— Ну да, рассказывай! — недоверчиво затянула подруга, с остервенением вытирая с запястья не оправдавшую себя английскую шпаргалку.

— Хочешь, сейчас сделаем? — Янку внезапно "понесло", или это шок от почти выплывшего на поверхность воспоминания про Каплю?.. Хорошо, что не пустила его наружу, загнала обратно внутрь.

Галя смотрела на нее, приоткрыв в задумчивости ярко-вишневый рот, на удивление беспомощно и немного снизу вверх, хоть и была значительно выше. (Кажется, в первый раз за всю их с Яной лицейскую практику, ни-че-го ж себе!..) Янка, и без того сбитая с толку, от сделанного ею невероятного открытия раскомандовалась вовсю: никогда еще не замечала у себя такого авторитетного уверенного голоса! В точности, как у Мартына:

— Закрой глаза, расслабься!

Подруга без пререканий закрыла рот и покорно зажмурилась, нахмурив тонкие угольно-черные брови под паутинками упавших на лоб темных волос. Чтоб Галина батьковна да слушалась беспрекословно — вот это дожились!

— Попробуй остановить поток мыслей… хотя бы их замедлить. Чтоб внутри была тишина… Ну, ты знаешь, как мы у Мартынова делали. На это надо время… Теперь спроси свое внутреннее "Я"…

Методика была наполовину Мартыновская, спионеренная с последнего кастанедовского тренинга, наполовину придуманная Яной прямо на ходу. И что непонятней всего, откуда-то взялась непривычная для нее уверенность и хвалёный Галькин кураж — слова вырываются изо рта раньше, чем успевает их осмыслить. Галя немного помолчала с закрытыми глазами, подрагивая щедро накрашенными синей тушью ресницами, и тоненьким жалобным голоском пропищала:

— Молчит…

— Не напрягайся так! — Яна едва удерживалась от смеха, до того забавно было на Галину смотреть: как та стоит, зажмурившись изо всех сил и наморщив крутой лесенкой лоб — восстанавливает внутреннюю тишину! — Извилины скрипят. Расслабься…

Галька театрально вздрогнула и широко раскрыла бедовые темно-карие вишни-глаза, будто с местным привидением нос к носу столкнулась. И зловещим шепотом сообщила:

— Петя!

После изнурительно долгого трепа девчонки с трудом собрали всю компанию и выбрались на улицу под неяркое вечернее солнце. Капля караулил внизу: стоял себе в небрежной позе и набирал что-то длинное на мобилке, вальяжно привалившись спиной к недавно покрашенным перилам. (Так и подмывало заглянуть ему за спину: не отпечаталось ли чего?..) На них подчеркнуто не взглянул, и вытянутую вперед ногу не удосужился убрать, чтоб освободить проход. Идущая впереди Юлька с редким хладнокровием наступила на его притопывающий кроссовок всей ступней, но Капля даже не поморщился. Разыгрывает из себя стоика!.. Хотя обувку свою с дороги благоразумно прибрал, одного раза хватило. (Ну да, пусть скажет спасибо, что Юлия каблуков не носит!)

С удивительной ясностью Яна вдруг припомнила, как часто за прошедшие месяцы натыкалась на этого Каплю в самых неожиданных местах: на углу возле дома, или в супермаркете по соседству, или на рынке через дорогу… И ни разу ни малейшее подозрение не промелькнуло в голове, неужели так сильно была занята собой? А еще считала себя дико прозорливой и наблюдательной — как любит поддразнивать братец Ярослав, "глаз-алмаз". Вот те и алмаз, прохлопала ушами элементарнейшие вещи! Совсем как у любимых Стругацких, "Волны гасят ветер":

"Видит горы и леса,