Ирина Сербжинская - Тёмный день

— Кехелус, — вразнобой ответили гномы.

— Кехелус, — повторил Дарин и обреченно вздохнул. — Ладно… пойду в Морское управление. Ждите здесь.

… Отыскать секретаря Барклюню в лабиринте просторных гулких коридоров Морского Управления всегда было не так-то просто. Сначала Дарин осторожно заглянул в небольшую комнатку возле кабинета господина Горама — если Барклюня не бродил по Управлению, сопровождая начальство, то обычно сидел на своем месте за столом и возился с бумагами или беседовал с посетителями. Но приятеля в комнате не оказалось и Дарин, вздохнув, отправился на дальнейшие поиски.

— Чтоб вы провалились, — недовольно бормотал он, вспоминая гномов-овражников, поджидающих его в парке. — За своим господином они следуют, ага… ну, и следовали бы, я-то тут при чем?

Он свернул в один коридор, в другой — Барклюни не было видно.

— Из Волшебных земель они явились… вот ведь врут как! Врут, гм…

Дарин хмыкнул — тут что-то не складывалось: всем было известно, что овражные гномы не умели врать. Но ведь не могли они и впрямь явиться в Лутаку из Волшебных земель!

— А почему? — сам себя спросил Дарин и сам же себе ответил:

— Потому что этого не может быть, вот почему.

Он дошел до центральной лестницы и огляделся. Внизу, в просторном холле сновали служащие Управления, у окошечка с табличкой «Касса» толпились озабоченные и замотанные помощники купцов, а возле мраморной статуи короля Бутфарпа тринадцатого стоял, облокотившись на метлу, старший уборщик Пиффа и беседовал с одним из привидений, обитающем в особняке. Дарин прошел по коридору дальше, попутно заглядывая во все двери, потом заметил на стене горгулью номер восемь и направился к ней.

— Приветствую, — сказал он. — Слушай, ты не видела…

— …нового завхоза? Видела, — голос у горгульи был очень недовольный. — Он в северном крыле, в канцелярии, мебель по описи принимает. Крючкотвор… запретил мне навещать родственников, когда я хочу! «Подай, говорит, мне прошение за три дня вперед, я, говорит, подумаю, и в случае положительного решения, наложу резолюцию». А?! Каково?! Так и выразился: «В случае положительного решения»! Восемьсот лет на свете живу, такого не слыхала! Чуть не окаменела от возмущения!

— Да нет, я не его ищу, а Барклюню. Не знаешь, куда он подевался?

Горгулья повела крылом.

— Бюрократ… «Ты, говорит, наше имущество, во все реестры внесена и негоже, когда тебя на месте нет»! Имущество… небось, у самого-то ни одного родственника нет… подам на него жалобу господину Гораму… Барклюня? Да вон же он идет!

Дарин обернулся: нагруженный бумагами секретарь бойко взбегал по ступеням, но на самом верху лестницы споткнулся, взмахнул руками, роняя документы, и ухватился за пробегавшего мимо гоблина-писаря с папкой под мышкой. Гоблин возмущенно фыркнул, чудом удержавшись на краю ступеньки, Барклюня с извинениями отскочил и принялся собирать разлетевшиеся документы.

— Браклюня! — заорал Дарин. — Или сюда, дело у меня к тебе есть!

Секретарь приблизился, на ходу складывая бумаги.

— Вообрази себе, — начал он, нервно оглядываясь по сторонам. — Что со мной сегодня приключилось. Наш новый завхоз, карлик Куз, тот, что принимает дела у …

— Погоди, Барклюня, не надо пока про карлика. Я тебе один вопросик задать хотел.

— Что за вопросик?

— Ты же важная шишка, секретарь самого господина Горама! А господин Горам — человек с большими полномочиями. Так?

— С огромными, — благоговейно закатив глаза, согласился секретарь. — Но ты же не дослушал, что со мной произошло. И вот иду я спокойно по…

— Да погоди ты, — снова перебил его Дарин. — А Морская тюрьма тоже в его полномочия входит?

— Конечно! Но слушай, что я тебе говорю…

— Барлюня, да наплюй ты на нового завхоза! Он уже всех достал, даже горгульи — и те слышать о нем не могут! Ты лучше скажи, список тех, кто приговорен к отправке на бирюзовые рудники, в нашем Управлении писали? Он готов? А кто его писал?

— Список за номером две тысячи восемьсот пятнадцать? — тут же припомнил Барклюня. — Готов, конечно. Я его лично и составлял вчера вечером. Такие вещи впопыхах не пишутся, тут обстоятельно надо: имя каждого арестанта, особые приметы, за что осужден. До полуночи засиделся! Я, знаешь, люблю иной раз вечерком задержаться, поработать всласть. Тихо и не мешает никто, господин Горам уже домой уходят, а я…

— Отлично, Барклюня! А теперь скажи, не было ли там человека по имени Кехелус?

Секретарь задумался.

— Кехелус, Кехелус… имя какое-то знакомое…

Он пощелкал пальцами.

— Вертится что-то такое в голове, а вспомнить не могу!

— Ты это пока не вспоминай, ты другое вспомни. Был он в списке или нет?

— Этого мне вспоминать не нужно, с — достоинством ответил Барклюня. — Во всем, что касается работы, память у меня выдающаяся. Это и господин Горам признают!

Дарин собрал в кулак все свое терпение.

— Барклюня, — медленно произнес он. — Был в списке человек по имени Кехелус? Мне интересно, за что он осужден.

— Кехелус, Кехелус… — озабоченным голосом бормотал секретарь. — Слышал я где-то это имя, слышал, но где? Нет, не было его в списках.

— Точно?

Барклюня слегка обиделся.

— Говорю же, во всем, что касается работы память у меня феноменальная!

— Знаю, знаю. Хорошо…

Дарин задумался на мгновение, глядя на лестницу и первый этаж, где толпился народ.

— Гм, странно. Как же его в списках может не быть, когда он уже в тюрьме?

— Что ж странного? Наверное, в список внести не успели — вот и все, — пояснил Барклюня. — Окончательный-то вариант уже на корабле составляется, утрясается, то да се… Бирюзовыми рудниками горные тролли заведуют, а они бюрократы страшные, к каждой запятой придираются! Вот и приходится списки по десять раз переписывать. Но ты послушай, что со мной сегодня произошло! Вообрази себе, иду я…

Дарин подумал еще немного.

— Слушай, Барклюня, я тут в такую глупую историю вляпался, — признался он. — Пообещал, блин, кое-кому узнать, за что этот самый Кехелус в тюрьму загремел. А раз в списке его нет, как узнать-то? Может, ты знаешь? Или это секрет?

Барклюня пожал плечами.

— Какой секрет? Убийцы, воры, разбойники да насильники — вот кого туда отправляют.

Дарин кивнул.

— Публика серьезная.

— Куда уж серьезней, — согласился Барклюня. — Потому их на бирюзовые рудники и увозят, оттуда, с острова, возврата нет. Некоторым арестантам, знаешь, выбор предлагают: или виселица или рудники.

— И что?

Барклюня снова пожал плечами.