Александр Турбин - Метаморфозы: тень

— Тебе напомнить, о чем мы договаривались? — с неподдельным интересом спросил Алифи. — Твои люди остались целы, а Рорка отправились к демонам. Так что я свою часть сделки выполнил, теперь твоя очередь.

Моя, моя… Знаю, что моя, вот только что делать, когда нутро сжимается, предчувствуя катастрофу?

— И сколько еще раз потребуется совершать подвиги во славу Алифи и в уплату долга? — риторический вопрос, но Бравин рассмеялся. Весело так, задорно, словно это не перед нами зиял провал дома с вековыми призраками, оставленными неизвестными мне благодетелями охранять строение от таких, как я.

— Сколько еще? Ты даже не начинал. Все, заканчивай разговоры, время ночи не вечно.

Время никогда не вечно — захотелось мне возразить этому поэту-философу, но не сложилось. Может, как-нибудь потом, в следующий раз, в иных условиях и при иных, более спокойных, обстоятельствах. Сейчас же я мотнул головой, оставляя за собой право хотя бы такого несогласия с происходящим, плотнее сжал правой ладонью костяную рукоять длинного кинжала, неопределенно хмыкнул, сам не зная, как это должно интерпретироваться, и шагнул вперед. Выставив перед собой лезвие кинжала так, словно острая сталь тут могла кому-нибудь повредить. Глупо? Само собой — глупо. Но все равно спокойнее.

Вторая дверь, заботливо укрытая занавесью и обломками первой, отсекала входной тамбур от внутренних помещений. Этот тамбур я помнил — черный, словно глаз выколи квадратный колодец, в котором потерять ориентацию в пространстве даже не раз плюнуть — легче. Паскудный такой, тесный, темный коридорчик. В этот раз тяжелая, толстая входная дверь не закрывала полностью дверной проем, а лежала на боку, своей громоздкой тушей перекрывая путь в дом, пропуская толику света внутрь тамбура. А еще ветра. Легкий сквозняк шевелил старую, тяжелую занавесь, которая то открывала, то закрывала кованную ручку внутренней двери. Вот странно, парадную дверь я помнил, да и как забыть, если она спасла меня от болта, спешащего к моему горлу. Внутреннюю дверь я, конечно, помнил меньше — было темно и не было ни времени, ни желания ее рассматривать. А вот занавесь перед дверью не узнавал вообще. Как я в ней не запутался, ныряя внутрь при своем первом визите? Ладно, Тьма с ней, с драной, грязной занавеской, дальше-то что? Ручка двери, то и дело выглядывающая из-за разрывов ткани, казалась скорпионом, только и ждавшим касания. Не ужалит, так откроется, и еще не известно, что лучше.

В памяти всплыл образ молодого Алифи в странной одежде: широких шароварах и непривычной, чересчур куцей куртке, с шапкой набекрень. Его соратники запомнились хуже — туманные воспоминания. А вот принц… Принявший последнюю битву и умиравший изо дня в день, несчастный бедолага с опасными, горящими фанатичным огнем глазами. Как он там сказал? «Не приходи больше, в следующий раз я не смогу оставить тебе жизнь». И ведь не оставит, что ему еще одна жертва в бесконечной битве?

Но надо было идти, все равно надо. Да и не затем меня сюда вели куаранцы, чтобы вот так скормить злому духу. Нафиг им для этого я? Вон, Меченого бы взяли, или Мышка, или ту колдунью, весталку с дурной привычкой плевать в спасшие ее руки. Так что, прикроет маг, если что…

Уговорив себя, надавил на ручку и потянул на себя створку двери. Медленно. Осторожно. Затаив дыхание. Ожидая одного — удара.

Тишина. Ни шороха, ни дуновения ветра, ни случайного вздоха, только сердце, стучащее набатом в крови. Кстати, а почему дверные петли не скрипели? Не смазывал же их кто-то? Загадка, кольнувшая и развеявшаяся в облаке адреналина, захлестнувшем сознание. И пусть говорят, что встречаться со смертью страшнее всего в первый раз — неправда. В первый раз ты еще не знаешь, что смерть рядом, и что рядом — смерть. А вот во второй раз…

Тишина, темнота, даже линии Тахо оказались не в силах помочь — не было в этом месте силы. Пустые камни, голые стены, словно кто-то жадный выпил всю энергию этого места, ничего не оставив напоследок.

— Талли тоже…

Что там «талли тоже» я пытался понять в прыжке, уходя от голоса за спиной перекатом по жесткому полу. Под обидный смех заклинателя.

— Силен, человичище, — не мог успокоиться Бравин. — Ты от Рорка так же убегал? ОбезьянаМор, король акробатов.

— Я тут штаны чуть не порвал от страха, — я пытался прийти в чувство, но получалось плохо.

— За воздух зацепился, что ли? — продолжил смеяться Алифи.

— Если бы, за свое сердце зацепился, — буркнул я.

— В штанах?

Тут я не выдержал и послал Алифи куда подальше, закончив простой мыслью:

— Короче, ты, конечно, Высший и все такое. Но если сердце в пятки уходит, оно мимо штанов точно пролетает. Знаток, твою мать…

Боль и вмиг перекрывшая дыхание чужая воля быстро привели в чувства.

— Не зарывайся. Ладно, ученик, — Бравин вновь усмехнулся. — Запоминай. Талли живут благодаря силе и убивают силой. Они выкачивают Тахо из места, в котором живут, не отдавая ничего взамен. После боя с ними, остается только пустота вокруг. Ничего живого. Ничего бывшего живым — только мертвое. Только камень, и то… Это здание простояло сотни лет, но рухнет совсем скоро, потому что даже стены не способны выстоять там, где принял бой призрак Алифи.

— Вот и хорошо, — я не понимал, чего ждать, но то, что призраками здесь и не пахло, заметил. — Истратились наши талли на бой, будь они в Свете. Все, можно идти дальше.

— Не спеши, — неожиданно серьезным тоном остановил меня заклинатель. — Талли не так просто убить. Я чувствую одного, он слаб и уже не столь опасен, но мы пришли сюда ради него. Ради помощи. Так что шагай вперед и открывай следующую дверь.

— Следующую? — только тут я заметил ничем не примечательную небольшую дверку в дальней стене большого зала. Света, конечно, больше не стало, но пустые окна, лишенные ставней, и привыкшие к темноте глаза сделали свое дело. Черты разгромленного, развороченного помещения проступали, пусть и лишенные деталей.

Я невольно облизнул губы, ей богу, или по местному Свету, но выходить против Рорка не так страшно было. Ладно, следующую, так следующую.

Я осторожными шагами двинулся вперед. Что там в прошлый раз тут стояло? Большой круглый стол? Кресла? Портьеры? Остались только жалкие щепки и обрывки под ногами. Горы мелко перемолотого мусора. Каша из уничтоженной материи, пыли и деревянной стружки. И чуть заметное пятно двери впереди …

Там кто-то был, я почувствовал это сразу, как только прикоснулся ладонью к обитой металлом внутренней поверхности двери. У нас похожие ставили закрывать небольшие помещения, вешали на них табличку «огнеопасно» и большой амбарный замок. Здесь замка не было, таблички тоже, но за дверью что-то было. Или кто-то.